Последнее сказание (*10 иллюстраций)

Поди, не Наполеоны Бонапарты по электричкам шатаются, чтобы применять в деле мелкого грабежа особо изощренный выверт. Обчистить лохов, просидеть вместе с ними, запугивая и контролируя, до ближайшей станции, до которой катить минут семь, – вот и весь стратегический расклад. На остановке выскочат из электрички, и ищи ветра в поле. Мелкий криминальный промысел, в некоторых местах необъятной страны просто не изживаемый.

«Не иначе, волчата зарабатывают на наркоту», – решил Токаява со вздохом.

Он слишком много жил в России, пережил «девяностые» и был знаком с нравами современности не понаслышке, затихшей в «нулевые» и «десятые», но возобновлённые в середине двадцатых, в связи с чередой кризисов.

Ситуация напомнила Токаяве излюбленный сюжет советских фильмов: гопники выдрючиваются в электричках при полном равнодушии граждан пассажиров. Как правило, киношные гопники куражились и дурковали ради чистого искусства без всякой практической цели. Здесь же ничего похожего: никаких лишних слов и жестов, серьёзно всё и по-деловому.

Также по-деловому двинут в живот, что парню, что девчонке, если вздумают дёрнуться. Ножичком вряд ли начнут орудовать. Разве что слегка резанут по руке для острастки. Кровь пугает людей. Наркоманы способны на многое. Но ещё больше пугает правосудие, почти любую самооборону переквалифицируя в превышение.

Токаява снова вздохнул и поднялся со скамьи, забирая рюкзак. Прихватил и кожаное пальто, повесил на руку. Пожалел, что оставил мечи в лесу. Но не рубить же ими головы, не отсекать руки, не вспарывать животы.

Не то время.

Тренер по карате и другим видам боевых искусств Японии уверенно двинулся в сторону всей этой компании. Шёл он быстро, всем своим видом показывая, что хочет, как можно быстрее убраться из вагона и подальше от неприятностей. В своей прошлой жизни он возможно так бы и поступил – в Токио. Сбежал бы в другой вагон, где побольше людей и поменьше неприятностей. Мол, не мои сложности. Зачем рисковать здоровьем пенсионеру, а то и жизнью за чужое имущество? Спорт спортом – жизнь жизнью.

Но как истинный самурай он давно ничего не боялся. Более того – он чувствовал возбуждающий прилив адреналина. Ему хотелось схватки, как в молодости. И ещё он явно чувствовал ненависть к этим уродам. Шайки, озлобленные жизнью, питаются за счёт слабых и беззащитных.

За двадцать шагов по вагону, Токаява продумал все свои действия. Нарисовал их в голове, как чертеж на кальку нанёс. И больше не сомневался.