Небо нас ненавидит

Интересно, что это? Похоже на святилище, какой-то жертвенник. На нём что-то было.

Ладислав вскарабкался из трясины на помост, поднялся, сделал шаг и увидел. На помосте стояла большая плоская каменная плита. И что-то было на этой плите….

Ладислав посмотрел всего один раз и вдруг ощутил, что они его больше не держат. Он отступил назад, чуть не свалился обратно в болото., выдохнул, понял, что во второй раз посмотреть на сможет. Рухнул спиной к камню, выронив рапиру, и сжал лицо ладонями.

Его тошнило слезами и желчью.

Там, на камне, лежало то. что осталось от тела. Остатки были одеты в зелёном платье с синим оторочкой. То самое платье, что он сам ей подарил.

Когда-то это было Олессой. То, что осталось на алтаре, было её роста, с её руками и грудью и уцелевшими после всего, что случилось, её черточками на остатках лица.

О боги-боги-боги, что эти зелёные твари с ней сделали...

33. Квендульф, невольникУлицы священного города навевали на Квендольфа жуть. У совершенно одинаковых одноэтажных домиках, покрытых слепяще-белой штукатуркой, не было окон - только такие же одинаковые прямоугольные дверные проёмы, укратые занавесями из незнакомой тяжёлой ткани.

Если приглядеться, можно заметить под крышей отдушины - но всё равно эти жилища казались безглазыми.

Улицы были ровными, линию домов словно провели по линейке. Редкие прохожие держались степенно, как на храмовой церемонии. Детей видно не было.

Квендульф тоже шагал торжественно.

Оковы казались ему частью церемониальных одежд. Впереди вышагивал тот самый юный привратник, хвост его волос так и подскакивал на каждом шаге. А стражник замыкал кортеж. Он ступал тяжело и был больше для порядка.

Квендульф и сам понимал, что даже попытается сбегать.Сами улицы делали побег невозможным. Он покорно следовал за юным жрецом и впитывал, пока мог, ощущение священного города.

Да, сложно представить мятеж на этих улицах, вымощенных непомерно большими блоками.

Тут умирают даже ненужные разговоры.

Они свернули, поднялись по ступеням, перешли невидимый канал, что журачал из-под мостовой, и вышли к цилиндрическому зданию. По обе стороны от него расходились две стены пониже. Видимо, дальше начиналась цитадель.

Ворота у здания были тяжелые, и размером с городские ворота. На каждой створке был выкован левы с огромными гривой. Гривы извивались по всему пространству створок, превращаясь в языки пламени.