Небо нас ненавидит

Или ты сам не отсюда? Не видел, что они могут?

- Ты почитаешь Старых Богов намного больше, чем они того заслуживают. Учись не поклоняться бездумно. Учись думать, кому служишь.

- Я уже пытался служить кому надо, а не кому положено,- ответил Миасфер,- И видишь - теперь я в цепях! Мы все в цепях!

- В цепях вы сегодня, а небо ждёт вас всегда и до самого конца вечности. Оно ждёт каждого, кто примет учение Новых Богов!

- Я уже их принял!- рявкнул Миасфер.- В одном северном городе, много лет назад. А теперь - проваливай в своё болото!

Проповедник, возможно, нашёл бы, что возразить.

Но носильщики паланкина уже вступили на сырые и тёмные доски причала. Он оглянулся, посмотрел на них, взмахнул долгополыми рукавами, как крыльями и пошёл на встречу, делая вид, что не смотрит в ту сторону.

Паланкин степенно проплыл мимо конкурента, развернулся и плавно опустился на землю. Квендульф разглядел, что лица у носильщиков удивительно тупые и отрешённые, словно у измученных лошадей, а таблички у них на груди изготовлены из обожжённой глины и размером примерно с ладонь.

Значки, составленные из выдавленных треугольников, покрывали табличку с лицевой стороны. Видимо, это и был тот самый язык богов.

Сами насильщики были тоже тёмные и кучерявые. Явно из местных, но другое племя, не то, из которого произошёл проповедник.

Из паланкина выбрался удивительный багровый толстяк с пышными усами и отросшими до шеи мохнатыми бакенбардами. Он был одет в просторную мантию, белую, как городская стена, отороченную чёрным и серебряным.

Судя по 

На груди толстяка был вышит уже знакомый бык с пылающими рогами.

Покачиваясь, как игрушечный мячик, толстяк подошёл к рабам и начал их разглядывать, поглаживая усы.

Интересно, этот тоже будет проповедовать? Нет, сомнительно. Квендульф знал, что жители Священных Городов не засылают миссионеров и не читают проповедей. Зачем это нужно, когда живёшь в городе с самими богами? Напротив, горожане скрывали от чужеземцев и священные тексты, и подлинные имена богов, и подробности ритуалов.

Конечно, в священных городах жили ещё и рабы, и торговцы. Но теперь, глядя на тупые, словно из тёмного дерева вырезанные лица носильщиков, Квендульф понимал, что правда о старых богах закрыта и для них. До веры рабов и их посмертной участи никому нет дело. Ни в Священных Городах, ни в других странах по всему кругу земли.

Миасфер поджидал его со всё той же насмешливой улыбочкой и прикрыв веки, словно собирался представить получше аргументы для нового спора.