Наш сосед - викинг

А вместе с ней пропал и двор, и дома, и небо.

Осталась только странная, противная мелодия неведомого данского скальда. Ари попытался её заткнуть, но ничего не вышло — мелодия продолжала звучать. Он мог только махать руками, как если бы плыл под водой.

Но темнота была устроена не так, как море. И толку от размахивания руками не было. Он продолжал висеть во мраке и проклятая мелодия не прекращалась.

Юный северянин уже не мог сдерживаться. Он зарычал и всем телом рванулся в сторону, где, по его прикидкам, звучал невыносимый мотивчик.

Тьма завернулась клубком вокруг его тела и Ари рухнул в бездну.

Но падал недолго. Довольно быстро он ударился о дно, открыл глаза и обнаружил, что в комнате уже светло.

Это был тот странный рассветный час около шести утра, когда светло, но все ещё спят. Ясный, нежный утренний свет осветил комнату и она казалась совсем непривычной. Хотя всё было на месте — и диковинная, непривычная мебель, устройства для звука и игр, и плакаты, где по прежнему скалились воители с неведомым шестиструнным оружием.

Ари пришла мысль, что с этими ребятами надо подружиться. Если всё так серьёзно, как сказала ему Регинлейв, то ему не победить без дружины.

Внизу, под плакатами, лежал на кровати Стеблин-Каменский. Ветеринар тоже не спал. Он читал при утреннем свете какой-то кодекс в твёрдой обложке. Сначала Ари подумал, что это одна из тех священных книг, от которых набрался глупости епископ Осмунд. Но потом заметил на обложке грозного воителя с огромным мечом.

Странно. Ночь прошла так быстро. Видимо, разговоры с валькириями происходят по своему, особому времени.

Он больше не спал. И данская музыка прекратилась. Это давало надежду, что и другие беды когда-нибудь закончатся.

— Не спишь?— поинтересовался Стеблин-Каменский, переворачивая страницу.

— Как и ты,— согласился Ари, поднимаясь с пола,— Но я упал, а ты — нет.

— Это от непривычки.

— Я разговаривал с валькирией,— очень серьёзно сказал Чертополох, когда снова устроился на диване.

— Во сне разговаривал?— лениво осведомился ветеринар.

— Да. Она почему-то только во сне со мной говорить хочет. Хотя наяву от них больше пользы.

— Женщины — они такие. От них одни непонятки.

— Это правда,— вздохнул юный Чертополох. Ему вспомнилась белокурая Сигрид.

Они помолчали.