Наш сосед - викинг

— Типо самый умный и в армию не пойдёшь?

— Не самый умный,— ответил Сид,— Мне достаточно быть умнее всех тех, кто пойдёт служить вместо меня.

Сид — это, разумеется, тоже прозвище. У нас не Великобритания. В Лондоне есть трущобы. В нашем городе есть две-три улицы без трущоб. Там это имя обычно среди рабочего класса. У нас — среди детей рабочего класса, которые вовсе не собираются становиться рабочими (а придётся).

Однако наш, чемаринский, Сид отличается от всех прочих. Его фамилия — Сидоров. Так что в отличии от прочих Сидов (даже Баррета с Вишезом) он носит прозвище по праву рождения.

— Так вот, умник, тебя ждёт жестокий облом,— торжественно заявил ветеринар,— Психиатр не принимает.

Сид посмотрел с подозрением.

— Хочешь сказать, и этот доктор с ума сошёл?

— Пока нет. Но сегодня твой любимый врач уже не принимает. Талончики закончились. Но, если хочешь, я могу тебя осмотреть и признать годным к отправке на колбасу.

— А, ну ладно. Пошли ко мне тогда.

— И что там у тебя будет?

— Просто, посидим. Про концерт расскажешь.

— Посидеть и у меня можно.

— Нет. Рассказывать я буду у себя.

— У меня свободно сегодня. Я же выходной.

— Если хочешь, я сначала расскажу, а потом пойдём к тебе.

— Зачем такая секретность?

— Дойдём — узнаешь.

Ветеринар был, конечно, не против прогуляться. Сид, несмотря на разницу в музыкальных вкусах, не был ни грязнулей, ни подонком. У него всегда приятно.

Но всё равно Стеблин-Каменский ощутил укол слабенькой, но жути. Словно холодным ветерком повеяло.

Он не припомнил, чтобы у Сида были такие заскоки насчёт места, где разговаривать. Конечно, свои заскоки бывают у всех. Все мы люди, и это неизбежно. Но как раз место всегда волновало рыжего панка меньше всего. Если Сид узнавал что-то интересное — он тут же начинал это рассказывать, пусть даже и прямо на улице, размахивая руками и даже подпрыгивая от распирающего напряжения.

И вот он хочет рассказывать что-то важное, причём дома. Что же такого важного мог узнать Сид. И, что самое главное, — откуда?

Вообще, странный день сегодня.

Только сейчас Стеблин-Каменский вспомнил про своего спутника, который так и не получил помощи. И даже огляделся — вдруг длинноволосый блондин куда-нибудь растворился.

Но Ари никуда не пропал. Он спокойно стоял на своём месте и внимательно смотрел на рыжего. И непохоже, чтобы Ари сильно страдал от того, что так и не попал сегодня к мозгоправу.

— Ну, пойдём,— сказал Стеблин-Каменский.

19.