Наш сосед - викинг

Глава о моём Сиде

Сид жил неподалёку от поликлиники — только одну остановку пройти. На улице Зубачёва, в доме номер 13.

Это была типовая пятиэтажка из серого силикатного кирпича. Она разместилась аккурат между отделением милиции и мусорными контейнерами. Калифорнийские продюсеры не знают, а между тем передний край Чемарей и есть лучшее место для настоящего панка.

Дверь в подъезде металлическая, но всегда нараспашку. На стене у входа — чёрные следы от потушенных сигарет. Лестничные клетки пропитались тяжёлой сыростью.

Некоторые из дверей в квартиры помнили ещё Брежнева.

Сели на кухне. Ари отметил, что обстановка похожа на ту, которую он видел раньше. Только мебель была чуть более потёртой и жёлтой, и её делал другой мастер. Но новых предметов он не заметил.

Пока все снимали обувь, Ари успел заметить, что даже комнаты в этом странном пещерном жилище расположены в том же порядке, какой он уже видел у Стеблин-Каменского. Видимо, в таком расположении был магический смысл.

Странно, но в этом доме он тоже не увидел ни слуг, ни хотя бы младших братьев и сестёр.

Видимо, недавний набег сильно опустошил город и всем хозяевам приходится работать. Вот почему здесь так много домов и так мало людей.

(И вот почему они вынуждены призывать новых воинов. Видимо, те, которых он видел на стенах в спальне, уже не справляются. А сами жители пойти в поход не могут — осталось их слишком мало)

И кухня, и обе комнаты в квартире Сида выходили на ту самую железную дорогу между парком и Чемарями. И пейзажик за ними был ещё тот.

Вот полоса проезжей части — та самая улица Зубачёва. Редко-редко по ней проедет хотя бы один автомобиль. И каждый из этих автомобилей заляпан грязью.

Рядом пустырь. инопланетно-жёлтый, с белыми пятнами уцелевшего с ночи снега и какими-то ржавыми изогнутыми железяками, что торчат прямо из-под земли. Его пересекает серый бетонный забор. Год назад этот забор пытались расписать граффити, но сейчас бетон потемнел настолько, что рисунков больше не разобрать.

По ту сторону забора — ржаво-серое море железнодорожных путей.

Можно разглядеть коричневые вагончики, навечно ставшие на прикол. Ещё с начала девяностых там живут какие-то беженцы.

Голые деревья торчат там и тут. Кажется, что они сделаны из ржавой проволоки.

А над всем этим великолепием развала — небо поздней осени, затянуто тучами и похоже на грязную вату.

Места впечатляют. Именно тут и жив дух настоящего панка, а не где-то в по-голливудски солнечной Калифорнии.