Наш сосед - викинг

Всю дорогу Сид и Стеблин-Каменский обменивались пустяками из жизни общих знакомых. Конечно, Сид всё порывался спросить, что это за новый человек и как к нему обращаться. А Стеблин-Каменский оттягивал этот момент, потому что сам пока не придумал, что ответить.

Просто сказать как есть он не могу. Потому что слишком хорошо понимал: он знает не всю правду. Да, в больнице он мог бы сказать врачу, что Ари, видимо, сумасшедший. А вот Сиду — не мог. Слишком не был похож этот человек на больного. Скорее, наоборот — Ари казался здоровее, чем большинство жителей Чемарей.

Да, нормальный врач, что-то бы объяснил. Даже если бы не помог. Даже если бы сказал, что помочь невозможно. Всё равно такой врач мог бы хоть как-то пояснить, откуда этот Ари свалился. Но в Чемарях таких врачей нет. И скорее всего, нет их и в областной больнице.

Стеблин-Каменский не очень стеснялся мест, в которых живёт. Он привык к этому району с рождения и просто о нём не думал. Тем обиднее было сталкиваться со штуками вроде сегодняшней.

Чаще всего такие столкновения происходили на границе между районом и более престижными местами — будь это концерт в Кирпиче или хотя бы уютная больничная палата в Железнодорожной больнице. Поэтому если бы Стеблин-Каменский мог выбирать, он бы свернулся посередине родных Чемарей, как кот в подвале, и больше никогда и ни за что отсюда не выбирался.

Но снаружи Чемарей был другой мир. И он то и дело сюда пробирался. Иногда в виде концерта Theodor Mustard. А иногда в виде этого странного Ари.

От этих горьких мыслей разговор получился немного рваным. И Сид явно что-то заподозрил, пусть и не подавал виду.

Они завернули в продуктовый магазинчик, собранный из металлических щитков, чтобы закупиться на деньги Стеблин-Каменского. Когда выходили, внезапно показался Кочан. И на этот раз они вовсе не были рады его видеть.

Впрочем, Кочану не было дело до их радостей. Ощерив небритую физиономию, он двинулся на друзей, раскинув руки.

— Привет, привет всей честной компании. А это кто?— он кивнул в сторону Ари.

Ари уже прикидывал, как его стукнуть, чтобы и побольнее, и не убить. Но потом вспомнил, что мстить деревенским дурачкам — дурная примета. А этот был пусть и не совсем дурень, но что-то близкое.

К тому же, Кочан не полез к нему обниматься. И этим, возможно спас себе жизнь.

— Так, знакомый,— ответил Стеблин-Каменский,— Ты его не знаешь.

А про себя отметил, что видимо, тогда, в парке, Кочан толком не разглядел спасённого.