Наш сосед - викинг

Как сейчас помню…

— Всё это очень интересно,— сказал Стеблин-Каменский,— но прямо сейчас нас интересует датская сцена начала 70-х годов.

В глазах дяди Мухи загорелись хитрые огоньки.

— Хочешь расширить музыкальную грамотность? Похвально, ничего не скажешь. И я могу сказать, что ты выбрал странное направление, чтобы растит.

— Нет. Ничего такого. Я ещё и половину того, что у вас брал, толком не послушал. Я просто заработать хочу.

— Это один из самых странных способов заработка, о котором я слышал за свою жизнь,— констатировал дядя Муха,— Но всё равно — я тебя внимательно слушаю.

И Стеблин-Каменский начал рассказывать. Название группы поэта-лауреата он не помнил, но дядя Муха заявил, что это и не важно. Не так уж много в Дании поэтов-лауреатов. Если надо — они быстро её найдут.

— То, о чем ты рассказываешь,— подумав, заговорил дядя Муха,— звучит удивительно, но похоже на правду. Настоящее искусство устроено так, что рано или поздно доходит до всех, включая королей и жюри таких вот комитетов.

— Но если эта запись была,— продолжил рассуждение ветеринар,— Почему её до сих пор не издали? Не может такого быть, чтобы она ну совсем не сохранилась.

— Такое бывает чаще, чем ты думаешь.

Стеблин-Каменский чуть успокоился.

— Как думаете, у нас в городе есть кто-то, у кого могут быть подобные записи?— спросил он.

— Ну, есть любители этого,— сказал, поморщившись, дядя Муха,— Есть же до сих пор любители древнего арт-рока, которые «Gentle Giant» или T.

— Вы знаете таких?

— Из нашего города — никого. А так — есть такие, уцелели ещё с семидесятых. Например, Борис Гребенщиков. Но я не думаю, что он тебе поможет. Если бы ему попала такая плёнка — он бы поставил её по радио в ближайшем «Аэростате». И даже не подумал бы прятать.

— Может быть, дело не в записи,— предположил Стеблин-Каменский.

— Тут такое дело,— ответил дядя Муха,— что дело может быть в чём угодно.

Он бы сказал что-то ещё, не менее глубокомысленное. Но тут опять зазвучали суровые риффы.

Ари не узнал и эту мелодию. Только отметил, что теперь она другая.

Кто-то звонил в дверь.

Дядя Муха так и крякнул от неожиданности. Потом поднялся из кресла и пошёл открывать.

Ари ждал, когда щёлкнет замок. Но этого не произошло. Он мог слышать, как ворчит вода в невидимых трубах, как тяжело дышит Стеблин-Каменский — но хозяин так и не отпирал дверь.