Хисгальд. Смерть поселилась в моей голове

— Вижу, ты уже бодр и скачешь, как горный сайгак, — встретила меня Меф, — молодец!

— А я вижу, что за мной кто-то усердно наблюдает, по кустам, случаем, не прячешься? — отозвался я.

— Конечно, наблюдаю, — прищурилась рыжая «ведьма», — порой думаю, лучше бы я не видела, что ты там по кустам делаешь.

Хлоя тут же перевела внимание с еды на меня. Я активно зажестикулировал:

— Это всё враки, ничего я не делаю!

Подруга лишь нежно улыбнулась:

— Лучше садитесь есть, всем надо подкрепиться и восстановить силы.

Курица в каше была потрясающей.

Очередной раз отдавая должное кулинарному таланту Меф, я съел всё и потребовал добавки. Насыщение наступало медленно, но верно. Через полчаса я откинулся на спину и довольно потянулся.

— Эй, эй, эй, Хис! Не время расслабляться, возвращайся обратно.

Я послушно сел, Меф достала длинный свёрток, что сегодня принесла с собой.

— Спорим, ты не догадываешься, что здесь? — осклабилась она. Я лишь махнул рукой. — Ладно, ладно, не буду долго томить.

Верёвка, связывающая свёрток, соскользнула, и ткань распахнулась, оголяя перед нами два деревянных тренировочных меча.

«Ведьма» сидела довольная, как кошка на солнце. Мне же эти деревяшки радости не доставляли.

— Завтра, Хис, мы узнаем, насколько хорошо ты умеешь держать меч.

— И что, ты собираешься проверять моё умение вот этим? — недовольство начало набирать силу.

— Конечно, — без тени сомнения ответила Меф, — а ты думал, на настоящих?

Её насмешливый тон был как огонь, брошенный в солому.

— Меня десять лет учил мастер.

Мы занимались и днём, и ночью, под дождём и палящим солнцем, тренируя и оттачивая удары. Я получал ссадины, синяки и затрещины не для того, чтобы потом меня обвиняли в неумении держать меч. Я выиграл не один поединок, и не только один на один. Порой два и более противников узнавали остроту моего меча! — кипел я.

— Меч — опасное оружие, не думай, что если победил пару недотёп, сразу стал лучшим, — её голос начал звенеть металлом, и от этого слова били хлёстко.

— Я не собираюсь терпеть твои оскорбления, — процедил сквозь зубы ответ.

Быстро выпрямившись, в два прыжка достиг меча, что ждал у лежанки. Ещё секунда, и тело вытянулось в боевой стойке.

Впервые на лице Меф не было ухмылки, зато вместо неё сиял злой оскал. Однако замечать это было поздно, гнев горел во мне, раскачивая опоры здравого разума. Что-то щёлкнуло, и я покачал клинком.

— Ну что, Меф, скрестим мечи, или ты остра только на слова?

— Малец! — громыхнуло надо мной.