Хисгальд. Смерть поселилась в моей голове

— Как ощущается рождение в этом мире?

Я чуть не подскочил от бестактного вопроса «ведьмы».

— Меф, это очень личный вопрос!

— Да ладно тебе, ведь интересно же, да и полезно знать.

— Ничего страшного, — рассмеялась Хлоя. — Я отвечу, но только за себя, ведь рождение каждого духа уникально. Это было как пробуждение ото сна. Словно выход из полного покоя и безмятежности. Выход навстречу доброте, восхищению и необходимости, — она помедлила, но продолжила. — Я помню, что именно чувство, как я кому-то безмерно нужна, сыграло главную роль.

Открыв глаза, я увидела невероятные зелёные кроны, бескрайнее небо, буйство цветов и пульсацию жизни. А открыв сердце, услышала тысячи голосов леса. Трава, птицы, деревья, листья, цветы, животные, насекомые — все они приветствовали меня и давали сил. Среди этих голосов я уловила один самый сильный, но пока далёкий. Долгое время я не могла найти источник столь важного голоса. Иногда он совсем затихал, и я шла в другую сторону. Пока в один дождливый день впервые не познала грусть. Тогда-то я и услышала этот голос за своей спиной, — Хлоя вздрогнула и обняла меня за талию. — Хисгальд был совсем мал, но его слова дали мне окончательно родиться в этом мире.

— Почему ты плачешь? Потерялась или кто обидел? — вместе с подругой произнесли мы и рассмеялись.

— Ох ты ж, как романтично, — протянула Меф. Она смотрела на нас маслянистыми глазами. Хлоя вздрогнула и быстро отпустила свои объятья. — Думаю, духа ветра тоже стоит спросить, вдруг у него было что-то похожее.

— Может быть, — буркнул я, пряча взгляд от искрящихся весельем глаз рыжей «ведьмы».

Тем временем солнце достигло зенита, купец Петэр объявил привал. Остановились мы на небольшой полянке, что когда-то явно была очищена от деревьев. Невдалеке шумела речка, предвещая приятную прохладу воды. Однако моим планам не суждено было сбыться, на полпути меня громко окликнул Олеж.

— Хисгальд, скажи, у тебя в дороге не затекли мышцы? У меня прям всё ломит, чувствую, нужно размяться.

Я медленно повернул голову.

«Неужели перед Меф хочет покрасоваться?».

Но это оказалось не так, на нашу «разминку» хотели глянуть почти все в караване. Было очевидно, что они сомневались во мне и моём умении фехтовать. А вчерашние высказывания «сестры» подогрели интерес. Я взглянул на сереброглазую особу, Меф вела себя сдержанно, но глаза выдавали её ожидание и азарт.

— Чувствую, что не в силах отказать тебе, — отозвался я. На что улыбка добродушного Олежа стала хищным оскалом.