Молодой маг Хедин

Они смотрели вниз, на него, бога О́дина, на тяжело дышащего – словно и не бог вовсе – Ястира.

Сородич Ямерта почти рухнул там же, где и стоял, закрывая лицо руками. Силы его иссякли.

– Что они теперь со мной сделают… – простонал он. – Что сделают!..

– Не вой, – хрипло сказал Отец Дружин. – Может, ещё и ничего не сделают. Только… ты скажи, что вообще творится? Призраки эти… чудовища… Зачем, для чего, с кем сражаться?

– Ты не знаешь, О́дин? – Ястир оторвал наконец ладони от лица.

Глаза у него сейчас были огромные и незрячие, смотревшие куда-то вглубь него самого. – День Гнева! День Гнева пресветлого Ямерта и всех праведных сил его!

– Это я уже слышал! – Старый Хрофт едва стоял на ногах, силы возвращались, но медленно, слишком медленно. – Что они задумали, твои братья? Кого собрались карать? Настоящих убийц или вообще всех, кому случилось несчастье оказаться поблизости?

– В-всех, – выдавил Ястир.

 – Всех, запятнавших себя… повинных во зле…

– А отличать таковых от невиновных должны были, значит, вот эти осы?

Сородич Ямерта промолчал. Да и что ему было говорить?

– Идём, – не дождавшись ответа, Отец Дружин потянул Ястира за по-прежнему ледяную руку.

Тот не пошевелился.

Старый Хрофт постоял, позвал ещё раз. Но Молодой Бог словно оцепенел, ничего не видя и не слыша.

Отец Дружин пожал плечами.

Крякнул, поднатужился, попытавшись поднять Ястира – но с таким же успехом он мог пытаться поднять разом всю горную цепь.

Он так и остался сидеть, где сидел, оцепеневший, словно бы даже окаменевший Молодой Бог, прекрасный, как утренняя заря. Бог О́дин в конце концов оставил его одного. У каждого свой путь и своя судьба. А Ястир… в конце концов, он был врагом.

(Комментарий Хедина: День Гнева. О нём мы знали, однако непосредственных описаний уцелело очень мало, и все они сводились к тому, что Молодые Боги, чья чаша терпения переполнилась из-за «подлостей людских, насилий и беззаконий», «положились на волю судьбы», решив покончить с подобными пороками раз и навсегда.

Надо признать честно, кое с какими и впрямь покончили – нападать на храмы Ямерта с тех пор отваживались лишь самые бесшабашные сорвиголовы.

Кстати, срыванием их собственных голов это, как правило, и кончалось.