Крылья Мотылька

Сгинула девчонка в погоне за местью. Жаль. Такой талант пропал. Возможно, Орила когда-нибудь смогла бы воплотить в жизнь мечту своей наставницы, но об этом уже никто никогда не узнает.

Пришлось отправиться на поиски новой ученицы…

Сгоревшая деревня уже совсем близко. Впалых ноздрей касается едкая вонь сгоревшей древесины и плоти, вонь, что всегда идёт рядом со Смертью, когда головорезы нападают на беззащитные селения.

Она бесшумно проплыла меж пылающих домов. Языки огня нещадно пожирали срубы, взметая к небесам тысячи искр, гаснущих на ветру.

Новая вспышка молнии озарила погибшую деревню, сердито рыкнул гром, а затем зарядил ливень — разом, в одно мгновение, будто кто-то невидимый вспорол клинком тяжёлые тучи, и потоки воды обрушились на землю. Дождь быстро потушил беснующееся пламя, и теперь над обгоревшими и обвалившимися внутрь себя домами вились струйки сизого дыма.

Она приблизилась к одному из них, опустилась на жирную от дождя землю перед почерневшими, влажными каменными ступенями.

Грязь тихо чавкнула под босыми ступнями, но её это ничуть не волновало. Взмах руки — капли влаги на плаще разлетаются в стороны, и остатки крыши с обугленными брёвнами с треском да грохотом сметает в сторону ударной волной.

Она медленно поднимается по ступенькам, шлёпает ступнями по каменному полу, идя к закопчённому от дыма очагу. Вход в подвал. Снова взмах руки, и крышка входа слетает с петель и отлетает вбок.

Вниз по скрипящим деревянным ступеням в темноту подземного этажа — туда, где под одеялом дрожит от страха маленькая девочка.

Единственная выжившая в этой деревне. Именно её чувствовала она — сгусток багряной ненависти. И если направить эту ненависть в нужное русло, то… хорошая должна получиться ученица.

Она зашагала к выжившей, заскрипели под ногами половицы. Отчаянный страх девочки усилился. Ну, конечно. Ей кажется, что за ней пришли, чтобы убить… или забрать в рабство. Она стянула с головы капюшон, обнажая старое, покрытое сетью морщин лицо, обрамлённое длинными седыми волосами, однако в серых глазах горел живой огонь, будто в насмешку над старостью, не сумевшей сломить пожилую женщину.

— Не бойся, дитя, — опустившись на корточки, она осторожно приподняла одеяло; как никак, загнанная в угол и дрожащая от страха и ненависти девочка могла кинуться на неожиданную спасительницу с припрятанным ножом, но она была готова и к такому. — Я тебя не обижу.