Седьмая Луна. Декамерон 4

Всеми правдами и неправдами, но Флэй даже умудрялся сдвигаться с места. К счастью, вскоре чуть ли не начал шагать по дну озера.

Этого момента он ждал больше, чем следующего дня рождения. Ренегату наконец-то удалось высунуть из воды лицо и вдохнуть. Несмотря на жжение от кипятка вокруг, он сделал пару вдохов пара, сгоняя прочь гнетущее чувство боли в груди и голове. Запитал мозг, и стало значительно легче.

Только потом он начал выкарабкиваться из воды. Кожу еще жгло, но стало всяко легче, чем в воде.

Она с него лилась каскадами. Альдред шагал скорее как живой труп, нежели человек. Заплетался в собственных ногах, отяжеленных металлом и мокрой одеждой. Но шёл.

Флэй просто брёл вперёд, не разбирая даже, что происходит вокруг. Он выбрался на галечный берег полностью, рухнул на колени с локтями, задышал часто, закашлял, сплевывая воду. Настал редкий миг, в который Альдред ощутил в полной мере: он еще жив, по-настоящему жив.

И первое, о чем он подумал:

«Я это припомню Актею при встрече…»

Жаль, ничего особенного капрал не мог противопоставить архонту.

Пока он смертен, о том, чтоб отыграться за все разы, когда Киаф Смерти ставил под угрозу его жизнь, можно было даже не думать. А хотелось! Хотелось представлять и наслаждаться образами, как Ламбезис получает на орехи.

Сквозь воду, попавшую в уши, капрал все-таки услышал: к нему уже спешат. Он встал с четверенек на колени. Медленно переводил взгляд с одного знакомого лица на другое.

К нему подбежала Ингрид, радостно крича:

– Альдред!

Дора, видя щенячий восторг блондинки, фыркнула и скрестила руки на груди:

– Ну да, ну да…

Из-за надоедливой белокурой бестии она даже не могла вставить свое словечко тет-а-тет с Флэем. Такая уж у него головная боль. Ничего не поделаешь.

Блондинка обняла его.

К счастью, кожей друг с другом они так и не соприкоснулись.

– Лихой, лихой! – оценил Лиходей, поражаясь новичку в «Фениксе». Улыбался, скрывая боль в груди.

– Нашел на сволочь такую управу!

– Я? Лихой? – усмехался капрал, отлипая от Бенеке и вставая. – В рубашке родился разве что. Это максимум.

Плевав на мнение Ингрид, шифтер подошла поближе и ощупала Альдреда за предплечье. Они встретились взглядами. Теаполитанка хлопала длинными ресницами и расплывалась в улыбке, заполучая все внимание Флэя. Она отметила:

– Ты больной на голову. Просто патологический сорвиголова.