История бастарда. Имперский ястреб

Старик разочарованно вздохнул, указал на меня воинам. Через секунду, обездвиженный, не переставая петь, я лежал нажертвеннике. Дикари снова встали в круг, знакомо застучал барабан. Ритуал начался. Пытаясь перекричать завывания аборигенов, я во все горло распевал все известные мне молитвы, перемежая их ругательствами и проклятиями в адрес гунгана. 

Первая часть церемонии завершилась, и надо мной нависло уродливое лицо колдуна. Он выпачкал мне губы вонючей клейкой жидкостью.

В отличие от Грика, сознание я не потерял. Да, конечно: противомагический амулет дядюшки Ге… Спасибо, старина, ты подарил мне несколько лишних мгновений жизни. Хотя, может быть, лучше было бы впасть в забытье… 

Над грудью навис нож, гунган ловко вспорол на мне рубаху сверху донизу. При виде множества висящих на шее амулетов его глазки заинтересованно блеснули. Кривые пальцы принялись перебирать волшебные вещицы. Внезапно колдун с криком отдернул руку.

Он вскочил на ноги, уронил нож и, не сводя с меня глаз, попятился. Дрожащим голосом отдал приказ державшим меня воинам. Те мгновенно отпустили мои конечности и распростерлись на земле лицами вниз. 

Что еще за скачки настроения? Я осторожно сел и принялся растирать затекшие руки, очень надеясь, что за сутки, проведенные связанным, не заработал чернокровия. Вроде бы потихоньку начала возвращаться чувствительность. Слава Лугу! Правда, вскоре руки должны были распухнуть и заболеть.

Впрочем, скорее всего, волноваться было не о чем, я до этого вряд ли дожил бы. 

Странно, дикари лежали, уткнувшись физиономиями в землю, и дрожали. Исключение составлял гунган. Тот стоял на коленях, что-то причитал, обращаясь попеременно то к истукану, то к вашему покорному слуге. Один лишь зомби не принимал участия в переполохе, застыл рядом с ритуальной площадкой, ожидая приказа хозяина.

Но гунгану явно было не до того. 

— Бвавана, двана! — разливался старик. Ну, или что-то вроде. 

К моим ногам червем подполз толмач, не поднимая головы, забормотал в землю:

— Гунган Хванга говорила… прости нас, великий Унгделу! Если хотеть, делай из племя слуга, только простить… 

Ничего не понимая, я на всякий случай милостиво кивнул. Колдун слегка приободрился, стукнулся лбом об землю, продолжил речь.