Гвей из рода теккей

Как хоть звать-величать тебя, бабушка, чтоб с поклоном благодарность тебе воздать». Чудно было ведьме, что благодарить её хотят да кланяться. И польстилась она сим да ответила: «Нет имени у меня ныне, а до той поры, как драконом-джином было подаровано мне бессмертие, звалась я Маори. Теперь живо, кланяйся и полезай в котёл».

«Нет, – ответила девица. – Тоур-эр-тэ масс-ар-баш, Маори, тоур-эр-тэ. Не будет надо мной власти твоей, Маори, тоур-эр-тэ масс-ар-баш». Ойкнула старуха и так и села на пол. А девица продолжала: «И вот тебе моё слово, тоур-эр-тэ масс-ар-баш, Маори, тоур-эр-тэ, не сможешь ты колдовать и зло причинять и лишь тогда ты выйдешь из этой пещеры, когда откажешься ты от своего бессмертия, Маори, тоур-эр-тэ масс-ар-баш».

И взвыла страшно старуха, и вскочила с пола, расставила свои руки-крюки и как взлетела, да как понеслась к девице, а та выпрыгнула из пещеры и повалилась на песок. Смотрит, ведьма бьётся о воздух, как об стену, а вылететь не может. 

Встала девица с песка, отряхнулась и побрела себе обратно в деревню.

А старуха так и осталась в заточении до скончания веку, так как не было у неё духу отречься от бессмертия своегошнего. Мудрая же девица домой вернулась, к родителям.

Вэйтэ заканчивала говорить, когда Гвейтарин уже почти засыпала. В камине ещё долго потрескивал огонь, сладостно томила его теплота.

«И почему, та девица спасала именно змею, – думала девочка, погружаясь в дрёму. – Змеи они опасные, ядовитые. Та джинница должна была быть кем-то прекрасным.

Например, той белой птицей, которая иногда прилетает на тихое озеро. Белые, как пена, крылья, тонкая шея… Определённо, ею. А с ведьмой я бы сразилась, ведь я тоже крепка сердцем…»

Но мысли и образы расплывались, и Гвейтарин погружалось в сон. Так проходило её детство. Она редко играла в городе с другими теккеями, предпочитая общество старой и мудрой Вэйтэ всем детским проказам и развлечениям. Миновали девочку и прельщения яркими нарядами и косметикой. Вэйтэ говорила, что естественная красота всегда себя проявит, лишь бы личико было умыто и тело чисто и свежо.

 

А когда на позвоночнике девочки стал появляться первый пушок, Вэйтэ стала по вечерам подолгу расчёсывать её длинные, вьющиеся огненные кудри и приговаривать. «Ты, моя девочка, из рода теккей. Тебе выпала счастливая доля родиться пернатой пташкой. И вскоре ты должна будешь выпорхнуть из гнезда и навсегда забыть ко мне дорогу. Ты рождена, чтобы быть счастливой.