Гвей из рода теккей

Но думается мне, что даже без эльфийского огня нам всё равно пришлось бы заняться этим делом…

Эльфийский огонь – кристаллы, способные гореть таким жарким пламенем, что раскалённые реки Нижнеозерья покажутся ледяными купелями. Ловчая сторговалась на целых десять кристаллов. И зачем ей?.. Кто ж её поймёт. 

Ниральд полагал, что его спутница теперь будет денно и нощно сидеть на храмовых ступеньках и караулить мага. Засада, даже на ледяном пике, продуваемом всеми Великими Верами, не очень беспокоила охотника.

А вот что делать, если вдруг нечестивец заметит слежку? До сих пор история не знала ни одного примера, когда ледяной эльф был повержен магичкой-полукровкой или… или кем-то вроде рыжей, при всех её способностях… Чтобы одолеть эльфа, смертному нужна сила десятерых, как минимум. Ни он, ни рыжая такой мощью не обладают…

Однако ворожея, после спуска со Скони, вообще ни словом не обмолвилась о подготовки к ночному дежурству и засаде. Казалось, об этом деле она забыла начисто, и интересовала её совсем другая работа.

Первая в этом городе.

Она нашла ловчих, когда в таверну следом за мальчишкой, появился старик, высохший, как древо. Было в нём что-то злое, гнетущее, как грозовая туча, отталкивающее. Черты лица его давно искривились и застыли под воздействием сдерживаемой бессильной злобы. Нос выгнулся крюком, под глазами налились чёрные мешки, как зарубцевавшийся шрам вытянулись губы.

Волосы его были склочены, борода редка и грязна, одежда потрёпана.

Но более всего поражали его чёрные глаза.

Глаза фанатика. Глаза безумца. Глаза убийцы. В них сила: неистовая, беспощадная, алчущая, – билась, рвала, метала и была готова броситься бешеной собакой на того, кто посмеет посмотреть в эти зерцала.

Старик прижался спиной к двери, медленно обвёл всех раскалённым взглядом и, лишь убедившись, что никто не готов дерзнуть вступить с ним в разговор, медленно, переваливаясь с ноги на ногу, словно неуклюже подкрадываясь или грубо наступая, стал приближаться информационной доске и к хозяину-браговару.

 

            Господин Офторг сонно поднял глаза и, увидев гостя, вдруг весь налился краснотой, оскалил зубы...

            Тут рыжая поднялась с места и накинула капюшон.

– Пойдём, господин, – сухо произнесла она. – Нам тут делать больше нечего.

            …Когда старик был выдворен обратно на холод, время приближалось к полудню.