Гвей из рода теккей

 

            Рыжая почему-то медлила с выходом. А вот Ниральду уже страсть как хотелось поскорее выйти из людинской хибары, которая ютилась на самом склоне Скони. Жилище по-видимому долго пустовало, обветшало и даже потихоньку стало осыпаться в пропасть. Но всё-таки именно эта дряхлая кровля, к немалому удивлению ловчего, который полагал, что рыжая опять займёт лучшие апартаменты в городе, дала им приют. Вели они себя тихо, и самозахват не привлёк внимания. Во всяком случае, претензий никто не высказывал.

     

– Выпей это залпом, господин, – наконец, сказала «разбойница», протягивая крохотную бутыль из голубого непрозрачного стекла. Рукавиц она при этом не сняла.

– Что это? – спокойно, глядя в узкий «разбойничий» разрез между капюшоном и платком. Он доверял своей напарнице, но от ловца не укрылось то незначительное обстоятельство, что ловчая варюшек не сняла, а до того всю ночь работала в тонких кожаных перчатках.

            Бархатно усмехнулась в знак признательности за догадливость и проницательность  и прямо ответила:

– Это яд.

            Почему-то чего-то подобного как раз и ожидалось… Но вот же везение!

– Господин, – продолжала ворожея. Ниральд жалел, что не видит её глаз. Сейчас ему этого не доставало. – Я немного разбираюсь в алхимии, но о магии имею совсем поверхностное представление. Однако и то, что мне известно, я стараюсь использовать.

Действие магии практически необратимо. Но есть одно исключение. Если сила направлена на предмет, претерпевающий изменение, она может быть нивелирована действием более мощной силы. Я скажу проще. Этот яд будет убивать тебя медленно и практически незаметно в течение шести часов. Если не принять противоядие, по истечения этого времени, ты умрёшь. Но, если на тебя попытаются воздействовать магией, вещество в твоей крови, даст тебе несколько дополнительных секунд. В этот чих Золара ты должен успеть принять противоядие. Если успеешь это сделать, поймёшь, зачем тебе все эти мучения. А теперь, пей. Так надо.

            Ниральд Верес, не сводя взгляда с блестящих из прореза зрачков, принял бутыль и осушил её залпом.

            …Иди за мной – пел знакомый бархатный голос. И ловец вскоре понял, какого рожна его опоили каким-то зельем.