Гвей из рода теккей

– Наша миссия указать людинам, что мы не позволим им сеять злобу на северных землях. Мы воодушевили эльфов ледовых многих, заявили об уважении. Да, разогнав машину из горячих песков и рассеяв мертвенное облако над Сконью, ты сдержишь слово. Людины все сгинут. Но брат, хранитель, среди них же дети, женщины, старики, мирные мужи. Тех, кто создал отраву, заразившую эльфов чумой, единицы, а ты убьёшь сотни… Остановись, внемли мне, брат, друг, товарищ.  Нет позора в великодушии… Нет позора в мудрости и смирении.

– Ты забываешь, Эльтарэн, о цели нашей высокой, которая оправдает все средства. Вспомни братьев и сестёр наших, заживо погребённых во храмовых палатах, вспомни неуместные насмешки, вспомни грязь и смрад на наших улицах. Зловоние, болезни, дикость. Этих приматов нужно проучить, показать им их место. В своей горделивой низости, которая сподвигла их не так давно запустить эту машину нам во зло, они уподобились тёмным, падшим эльфам. А наш священный долг бороться с этим кошмаром, подавлять и уничтожать его…

– А мы, брат? Мы не уподобляемся ли врагам нашим лютым в ненависти своей безраздельной и слепой? Откажись от замысла своего и прими другой путь.

Покажи храмовым старейшинам машину и все доказательства того, как были отравлены чумой эльфы. Пусть прикажут они сыскать виновных. Пусть чинят над ними суд праведный. А мы, брат мой Хёльтиг, приложим силы свои, чтобы найти противоядие от бедствия и вылечить больных. Твоя душа знает великодушие…

– «Не знает», – выбил ритм айорина на запястье Гвей.

– А та женщина из людинок, о которой ты говорил, она тоже заслуживает погибели? – не унимался тот, кого звали Эльтарэн.

            Острая колющая боль пронзила кисть, как кинжал.

– Да, брат, она интересна. Но, если вправду так хороша, какой показалась при первом знакомстве, то она всё поняла правильно. 

– Что имеешь ввиду?

– А то, дорогой Эль-рэн, что ей, для её же блага, надо немедленно покинуть Сконь.

– Если она так хороша, как ты её описал, дорогой Хёльтиг, никуда она не ушла.

И явиться прямо сюда.

– Ты слишком хорошего мнения о людинах, брат. Они все только и думает, что о своей шкуре. И эта девица не исключение.

– Ты готов жить с тем, что ты ошибаешься.

– И что ты предлагаешь?

– Отступи ныне от своей идеи, повремени, переосмысли…

            Айорин отбивал ритм сомнений. И, едва теплящегося, стыда и раскаянья. Ритм перемен.