Гвей из рода теккей

Наверное, он хотел добавить ещё что-то, но та не дала ему слова.

– Господин Лотан отвёл нам полчаса. У нас для него важные сведения. Такие, что мы всё ещё здесь. Но если ты полагаешь их несущественными, я успею донести до него, как рьяно ты несёшь службу. В лучшем случае, спина будет гноиться всё лето.

            Стражник открыл калитку, но заставил Ниральда сдать оружие.

            Личную охрану миновать сложнее. Не для Гвей. 

            Улыбнулась, замедлила шаг, подошла к крыльцу и медленно поднялась по ступеням.

– Я пришла отблагодарить, – голос певуч. – Можете присутствовать. Если господин комендант позволит.

            Подействовало. Лорану доложили.

            Дверь открылась.

            Комендант негодовал. Резкие движения, зашкаливающий пульс, тяжёлая гримаса на лице.

– Нарушение прямого указа хранителя Лиситрополя приравнивается к мятежу и карается…

– Господин, – мягко оборвала Гвей.

– Там, откуда я прибыла, нельзя покидать чертоги, не попрощавшись с хозяином. Тем более, нельзя оставлять дела незавершёнными. Позволь преподнести тебе в дар творение ремесленника Дритта из Титля. Я знаю, ты хорош в игре.

            Гвей раскрыла резную коробочку. В ряд лежали фигуры двух цветов. Чёрные и цвета слоновой кости. Работа была сделана на совесть – слава Дритта была заслуженной.

– Как в горячих песках её называют? – лицо Лотана выражало удовлетворение и интерес. 

– Зол-лун. По нашим поверьям, в минуту тишины, в последнем луче заката, Солнце и Луна играют партию. Как мужчина и женщина. Всё ещё хотите нас казнить?

– Нет, - протянул комендант, принимая подарок. – Не теперь. Объявляю вам обоим амнистию. Рад, что у тебя хватает ума правильно оценивать ситуацию.

– Я надеюсь, ты, господин, позволишь мне подтвердить твои слова. Партию?

– Оставьте нас.

            Бросила взгляд на Ниральда. Кивнула.

– Какими фигурами играет Солнце?

– Белыми, господин.

– Тогда инициатива у меня.

            Расставили фигуры, сели за небольшой удобный стол. Посмотрели друг другу в глаза, и комендант сделал первый ход.

Мастерство Лотана было вполне достойным древней игры. Гвей чувствовала натиск, пришлось жертвовать фигурами, уходить в оборону.