Apocalepticon

- Тогда какого лысого, вонючего, потного огра он тут делает? 

- Он не…

- Кончай с ним, и за работу! 

Скрипнув зубами и пожав плечами, Тенни попытался закрыть дверь, но мясномаг успел ловко поставить на пути ее движения свою ногу. 

- Скажи своему боссу, что я в перчатках. 

- И что это изменит? 

- Тебе это знать не нужно, просто скажи, с тебя не убудет. 

Мгновение помявшись, рыжеволосый все же решился крикнуть в пространство за своей спиной:

- Приключенец говорит, что он в перчатках.

Ответом ему была тишина, что шло решительно вразрез с тем мнением, что уже было составлено относительно незримого обладателя неприятного голоса. 

- Ох, Богиню Света, да в ее же храм! Пускай заходит. 

Получив разрешение, Пиллоф, бесцеремонно, и к тому же очень умело, оттолкнув со своего пути рыжего парня Тенни, вошел в разделочную. 

Три окна, проделанные на уровне крыши, в некоторой мере рассеивали полумрак относительно небольшого помещения, большего в длину, чем в ширину.

С двух сторон по стенам тянулись ряды крюков, некоторые из них занимали тела разной степени целостности. Пол вокруг трех разделочных столов был уставлен плетеными корзинами, заполненными глазами, зелеными ушами, белыми зубами и другими частями биологических организмов, которые не могли быть вывешены на крюках. 

Сполна насладившись запахом, Пиллоф, обогнув стол, выполняющий дополнительно роль прилавка (он был наиболее чистым и красные следы на нем были заметны куда меньше относительно других поверхностей разделочной), прошел к дальнему концу комнаты, к стойкам с разнообразными инструментами для извлечения отдельных компонентов, где, оккупировав единственный, грубо сколоченный, табурет, находился обладатель скрипучего голоса, настороженно наблюдавший за его приближением.

Плешивая круглая голова с однако не отталкивающими чертами лица, при этом все же носившими отпечаток склочного характера их владельца. Сухое тельце, спрятанное под плотным кожаным фартуком, и несколько недостающих пальцев на правой руке – таков был портрет человека, к скрытным талантам которого иногда прибегал Пиллоф, чтобы найти ответы к вопросам, которые уже невозможно было задать живым существам.

- Здравствуй, Сенех! – поприветствовал он его, но в ответ старик лишь замахал руками, а затем вытянул в его сторону один из инструментов, которыми орудовал – смесь больших щипцов и ножа для резки хлеба.