Приговоренный к изгнанию

Но я же, когда это говорила, еще и понятия не имела, под чем подписываюсь, — шутливо заметила она.

— Спасибо, что вытащила меня... Я знаю, каких усилий стоит заставить кого-то жить, — очень тихо произнес Рик, выговаривая слова так, будто они давались ему с трудом.

И тут опять застонал бородач справа:

— Сестрица!.. Пятеро деток сиротами останутся!.. Пожалей, сестрица!..

Улыбка улетучилась с лица Берты, хмурая морщинка рассекла высокий лоб.

— Уходить мне пора.

— Знаю. Только... Слушай, я тогда был пьяным и наглым, и...

— Прощения просишь? — удивилась Берта.

Рик хитро прищурился.

— Не-а. Хочу исправиться... в следующий раз.

Берта рассмеялась.

— Боюсь тебя огорчать, но наглый ты, судя по всему, даже трезвый и при смерти!

И, наклонившись к его уху, проговорила:

— И с тебя, вообще-то, еще за прошлый раз реванш причитается, Рик Нортон...

Ощутить бы это дыхание на вкус, подняться с проклятой лавки и запустить пальцы в мягкие волосы на светлом затылке.

— Выздоравливай скорей, — сказала она на прощанье, и направилась к выходу. Вытащив из кошелька несколько золотых, она сунула их охнувшей от такого щедрого пожертвования сестре.

— На новые простыни и Маритиму, одну — бородатому в конце коридора, — бросила она старухе.

— Помогай вам свет, госпожа! — прослезилась та. — Помогай вам свет! Все сделаю!

Берта вышла на улицу, а Бруно тем временем с гордостью выложил перед Риком штаны, рубаху, сапоги и кожаный жилет со множеством карманов.

— Надевай!

Рик удивленно развел руками.

— Ты где это так быстро посреди ночи нашел?

— Где-где, на ремесленнике! Вот где. Одевайся и пойдем уже отсюда!

— Я не понял, ты кого-то раздел, что ли? — недоумевающе воскликнул Рик.

— А как еще я, по-твоему, мог сейчас одежду достать? Или надо было на другой конец города, в таверну нестись? Ничего, побегает малость голышом — не развалится...

Рик расхохотался.