Демон в университете магии

— Миша, а старший брат Миронова не будет мстить за него? И что ты решил сказать мачехе? Да и с Иваном и Ефросиньей надо поговорить.

— Пока забудь обо всех этих не слишком достойных людях. Есть кое-что поважнее… — выдал я и по пути к метро довольно мягко и обтекаемо поведал сестре об особом отделе.

Конечно же, я умолчал, что энергия была инфернальной. В моём рассказе она превратилась то ли в энергию Эфира, то ли в инфернальную, то ли в ещё какую. Мол, особисты сами точно не знают. Таким образом я пытался избавить сестру от лишнего страха.

Мария же не дурочка. Она поймёт, что инфернальная энергия могла появиться только в том случае, если б в наш мир пришёл демон, а не ангел. А зачем её ещё больше пугать?

Однако сестра всё же изрядно побледнела и в подземный поезд вошла с широко распахнутыми от страха глазами.

— Миша, — прошептала она трясущимися губами, усевшись на потёртое кресло. — Миша, если внутри тебя и правда ангел, то они почувствуют его, а потом… потом швырнут тебя в тюрьму или расстреляют, как дедушку.

— Успокойся. Они ничего не узнают. Даже если их представители и нагрянут в дом дядюшки, то лишь ради обычного опроса, — невозмутимо проговорил я и непроизвольно дёрнулся вместе с вагоном, металлически застучавшим колёсами по рельсам. — Ты, главное, не сильно пугайся их.

— Не сильно? — промяукала сестра, глядя на меня большими глазами, в которых дрожали слёзы.

— Именно. Обычный испуг для них ерунда. Каждый второй боится их. Тот же Иван явно в штаны наделает, увидев их.

— Миша, мне страшно… А что если особисты поговорят с Мироновым? Он же может им рассказать о том, что произошло в библиотеке, когда внутри тебя что-то будто бы проснулось.

— Он тогда подумал, что это какой-то выверт погоды. Да и вообще… он в разговоре с особистами легко способен и не упомянуть этот момент, посчитав, что ему показалось. К тому же ближайшие несколько дней Миронов наверняка будет успокаивать нервишки. Вряд ли его родители допустят к нему особистов, пока он в таком состоянии.

А потом уже о нём могут и забыть, — уверенно произнёс я и принялся подбадривать Марию.

И у меня кое-что получилось. Из вагона сестра вышла пусть и с бледной мордашкой, но с решительно сжатыми губками.

Правда, около дома дядюшки она чуть в обморок не упала, когда увидела чёрный фургон, чей бок украшало выведенное красной краской человеческое око в круге. Символ особого отдела!

Признаться, тут и мне поплохело. Аж в горле всё пересохло, а шерсть встала дыбом.