Демон в университете магии

— Вали отсюда! Немедленно!

— Миша, Мишенька, пойдём, — умоляюще протараторила сестра, заглядывая мне в глаза. — Сударь изволит побыть один и подумать над своим недостойным поведением.

— Ты останешься, Мария! А твой брат пусть шурует отсюда, пока я его на бутылку не посадил! — выпалил парень, скаля зубы.

— Бутылку оставьте для себя, извращенец усатый. У меня нет таких эротических фантазий! — заорал я.

— Остришь, тварь? Думаешь, что будет как в твоих любимых книжках? — прохрипел урод, покраснев от злости.

— Нет, всё будет не так. Пора тебя проучить. Кажется, ты забыл, где твоё место, дохляк белобрысый!

Глава 2

Миронов гневно заорал и ринулся на меня, сверкая водянистыми глазами.

— Уйди! — бросил я Машке, храбро вставшей между мной и разозлённым парнем. Он в таком состоянии и девушку ударит.

Но сестра не послушалась меня. И мне пришлось мягко толкнуть её в сторону. Она вскрикнула, рефлекторно схватилась за мою руку и неуклюже повалилась на пол, чуть не утянув меня за собой.

Я покачнулся и едва не упал. Миронов же воспользовался моментом…

Он подлетел ко мне и с воплем выбросил правый крюк:

— Получай, щегол!

Его костистый кулак понёсся к моему виску. Но я вовремя присел и отчаянно махнул ножом для резки бумаги. Рука противника пролетела над моей головой, а нож взрезал ткань его жилетки, но до тела Миронова не добрался. Однако парню этого хватило, чтобы он в страхе отпрыгнул и выпучил наглые зенки.

— Ты чего, паскудник? Ударить меня хотел?! Да ещё и ножом для резки бумаги?! — искренне изумился он, кривя рожу.

— Да я тебя сейчас…

Парень зловеще окрысился и тряхнул руками, готовясь призвать магию. Но я не дал ему этого сделать. С хриплым воплем ринулся вперёд и с неописуемым наслаждением ударил ногой прямо по коленной чашечке противника.

— А-а-а! — заорал Миронов от боли, грохнувшись на одно колено.

И тут же он получил ботинком по зубам. Удар швырнул его на спину.

Однако этот прохвост под треск рвущейся ткани сумел перекатиться через голову и вскочить на ноги.

Его глаза полыхали как угли, окровавленные губы кривились, а брюки разошлись на заднице, демонстрируя трусы.

Миронова разрывала такая лютая злость, которая будто бы придала ему сил. Он выдал наибыстрейшие в своей жизни магические пассы, родившие между его трясущихся ладоней шарик потрескивающего жёлто-оранжевого пламени, осветившего библиотеку.