Гай

Лишь муки голода заставляли спускаться с прекрасных гор вниз – на поиски человеческой крови.

Надо сказать, что я пробовал избавиться от этой тяжёлой для меня зависимости, и начал было охотиться на животных, но скоро отказался от этого. Кровь их давала силы, но оставляла странную неудовлетворённость. Постепенно все чувства словно притупились. Часами я просиживал на своём камне, глядя на горы и звёзды. Радость свободы погасла, прекрасные виды больше не радовали душу, желание двигаться исчезло, и мною овладела апатия.

Зачем такое бесцветное существование? Возможно, я так бы и угас возле своего логова, но случайность вернула к жизни. Когда голод всё же погнал на охоту, я натолкнулся на людей. Группа воинов остановилась на ночёвку. Лишь один стражник охранял сон спящих, на него я и нацелился.

Человек скучал, мысли его текли лениво и прерывисто. Пока я наблюдал, в радостном предвкушении, изнемогая от нетерпения, он подумал о том, что дрова в костёр подбрасывать ещё рано, оценил погоду, мельком подумал о каком-то пари.

Я старался не вслушиваться – обдумывал, как напасть, чтобы не разбудить всех. Стражник сидел немного в стороне от других на открытом месте. Хоть оглядывался он не слишком часто, я боялся, что не успею преодолеть это расстояние. Дело осложнялось тем, что я плохо представлял, как он видит в темноте. Ясно, что хуже меня, но насколько?

Наконец, я решился. Терпеливо дождался, пока он осмотрится, и сразу после этого направился к караульному. Решил, что лучше не ползти, а идти: это получится тише и быстрей, а, главное, сохранит в приличном виде тунику.

Не хотелось бы испортить одежду, не имея возможности восполнить запас.

Я полагал, что сумею приблизиться неслышно и закрыть стражнику рот, а уж моей силы хватит, чтобы не дать ему вырваться и прошуметь. Шёл, глядя не столько на человека, сколько под ноги и лишь на расстоянии нескольких шагов не удержался и перевёл взгляд на предполагаемую жертву. Почти сразу же под ногой хрустнула веточка – откуда только взялась на открытом месте! – и караульный начал поворачиваться на звук.

Надо броситься на него – я мог бы успеть, но старые привычки оказались сильнее. Меня парализовало ужасом. Как страстно я желал стать невидимым! Меня нет на этом месте, нет!

Стражник посмотрел прямо на меня, обвёл настороженным взглядом луг и снова отвернулся. Я ещё несколько мгновений стоял, потрясённый, затем поднял руку к лицу, взглянул вниз, на ноги. Со мной оказалось всё в порядке, во всяком случае, сам я себя видел.