Ночной хирург

Ксюшенька, приготовь-ка нам чаю!

— Спасибо, мы не голодны. Побеседуем с глазу на глаз, это в ваших интересах.

Прошли прямиком на кухню, Тиму ударило в нос привычным столовским запахом: горелая гречневая каша, рыба и что-то еще, совсем не деликатесное. Ведро переполнено, на краю сидит наглый рыжий таракан, не думает даже бежать.

— Присаживайтесь, э-э...

— Арчибальд Генрихович, — помог «ночной хирург», с сомнением разглядывая стулья. Тронул ладонью ближайший, поморщился, но сел.

— Как вы поняли, Вячеслав Борисович, мы здесь не ради амурных дел, хотя для вас самого они могут оказаться фатальными.

— Да-да, конечно... такая структура, ради моей скромной персоны, это ж понятно...

— Этот молодой человек уже сообщил, что является сыном ваших погибших друзей. Муж и жена Долгих, помните?

Слава побелел лицом — насколько это вообще возможно для живого человека. Хотел что-то выговорить, но закашлялся.

— Хлебните воды. Воспоминания настолько вас шокировали, Вячеслав Борисович? Или знаете, что пришло время отдать долг?

— К... какой?..

— Не лгите мне! Где имущество семьи Долгих и почему его никто не искал с тех пор?!

— Ах, это... ну, вы же знаете обычай, брать на память об усопших какую-нибудь вещь, недорогую, простенькую...

Тим перевел дыхание — не спугнуть бы! Выходит, всё, кроме фотографии, досталось этому вот?! Да кто он такой, вообще?!

— Понимаете, я тогда был при власти, — заторопился Слава ответить на незаданный вопрос.

— При власти, люди мне доверяли, и Володя с Танечкой тоже. Это естественно, я ведь им так помог в конце девяностых, когда перебрались в наш поселок. Тогда ведь суровые времена были, сами знаете. Потом Танюша заболела, они уехали лечиться, а за квартирой кому приглядеть? Естественно, мне! И оплата, и счетчики.

— Чем заболела?

— А вы разве не в курсе? Острый лейкоз, по-моему. Медицина обещала ей, максимум, три месяца жизни, но Володя нашел на юге доктора, или знахаря. В Анапе, кажется. Они уехали и вернулись здоровыми, а я в это время...

— Вы в это время присматривали за квартирой, понятно. Меня гораздо больше интересует другой период вашего общения. Пятью годами позже.

Снова паника во взгляде, пальцы забарабанили по столу нервным перестуком.