Ночной хирург

Чего он так боится? Не Арчибальда же, в самом деле, даже с «ксивой» неведомой организации, и уж точно не его, Тима! Если присвоил имущество, ничего теперь не докажешь и не вернешь! С Ксюшей тоже «на пушку взяли», и он это должен уже понять, не маленький. Откуда страх?!

— Вы имеете в виду 2005-й?

— Именно. Август-месяц, одна из ночей, холодных и очень туманных. Что там было?!

— Н-но позвольте...

— Отвечать на вопрос! — рявкнул Арчибальд так, что посуда в шкафу задребезжала. Поднялся со стула, навис над Славой, а тот будто стал меньше ростом за долю секунды.

— Смотреть в глаза! Не увиливать! Р-раздавлю, с-сукин сын! Кто к тебе приходил тем вечером?!

— Н-но...

— В глаза!!! Он далеко, я близко, меня бойся!!! Кто это был?!!

— Не ори на меня!!! — сорвался вдруг Слава, и тоже хотел вскочить, но упал обратно. — Чего вам надо всем, хрена ли все пугаете?!! Пуганый я, понятно?!! Вертел я вас всех... ой, извините...

— Ничего, бывает, — ответил «ночной хирург» вполне светским тоном, но нависать не перестал. — Время сейчас такое, все нервничают, все боятся.

Все кричат. Вы владеете очень опасной тайной, Вячеслав Борисович, и сумеете выжить, только поделившись ею с нами. Перестав быть единственным свидетелем.

— Вам легко обещать, а он и сейчас нас слышит, я уверен. Это такой... или такая...

— Ну-ну не преувеличивайте. Обычный человек, владеющий даром гипноза. Впрочем, могу кое-что сделать, если вам от этого полегчает.

Тон остался бодрым и деловым, но Тим расслышал в нем озабоченность, да и сам уже ощутил что-то.

Снова щекотку, только изнутри, будто пристальный и недобрый взгляд отыскал, наконец, и проткнул до самого позвоночника. Голова даже закружилась, пришлось упереться руками в столешницу.

— Если полегчает, то намалюем вот это, вдобавок начертим такую вот штуку, — продолжил Арчибальд с интонацией психиатра, а простой карандаш в его пальцах порхал как у мастера графического рисунка. Малевал и чертил. На столе перед Славой появилась затейливая фигура, вроде звезды с кривыми лучами, у себя за спиной Арчибальд изобразил с десяток неведомых знаков, а в завершение вырисовал что-то мелкое на оставшихся трех стенах.

Таракан шевельнул усами и скрылся, наконец, в ведре.

— Считайте, что мы под куполом, и никто нас теперь не подслушает. Рассказывайте!

— Да было б чего, — голос Славы стал совсем тихим, будто сквозь подушку. Зато щекотка исчезла. Тим перевел дыхание и выпрямился — липкая клеенка потянулась за ладонями, отклеилась со всхлипом.

— Я тогда один жил.