Братья крови

Закон Великой Тайны никто не отменял.

Он снова всплеснул ладошками.

— Чай, кофе, коньяк? Все самое лучшее.

Кто бы сомневался. Имея такой доход, можно пить кофе не просто бразильский, а владеть там собственной маленькой плантацией с элитными сортами.

— Благодарю вас, — я поклонился, переводя предложение в шутку, — не считаю это полезным для здоровья.

— Ну, чуть-чуть не повредит, — в глазах нувориша мелькнуло что-то похожее на подозрение. Не знаю о чем он подумал. Возможно, вспомнил обычай некоторых народов — ничего не есть в доме врага.

Во всяком случае, с упорством, достойным лучшего применения, он пытался накормить или напоить меня хоть чем-то со дня нашего первого знакомства. Никогда открыто не обижался на мои столь же упорные отказы, но поглядывал настороженно. — Сосуды расширить, взбодриться. Как говорится, для дома, для семьи, врачи рекомендуют...

— Нет-нет, не стоит беспокоиться, — мягко, но настойчиво остановил я его бьющее фонтаном гостеприимство.

— Вы хотите как можно скорее перейти к делу? — Валентин Валентинович сделал широкий приглашающий жест рукой.

— Ну, что вы! Если желаете побеседовать, то я к вашим услугам. Просто меня не интересуют ни горячительные, ни прохладительные напитки.

— Вы поразительные человек, Анджей!

Ну, что я мог ему ответить? Собственно говоря, Валентин Валентинович не относился к тем людям, с которыми стоило играть в кошки-мышки. Я не знал, к какой сфере человеческой деятельности относились его интересы — нефть и газ или, возможно, металл, или недвижимость, или масс-медиа.

Как говаривал поэт в прошлом веке: «владелец заводов, газет, пароходов». Но я был твердо уверен — слабая личность, заурядная и не обладающая цепким умом, на пространстве бывшего Советского Союза не достигла бы высокого положения в обществе. Здесь на жестокость следовало отвечать двойной жестокостью, в ответ на хитрость партнеров, изыскивать еще более тонкую хитрость, забыть о жалости и о человечности, как это не парадоксально звучит, когда речь идет о людях.

В чем-то современная элита человеческого мира напоминала мне кровных братьев или, если будет угодно, Ковен чародеев. Закрытая каста, очень сильно отличающаяся от серой толпы, призванной служить рабами и строительным материалов для богатства сильных мира сего. И чтобы попасть в нее требовались совершенно особые качества. Вот что их равняло с остальными людьми, так это болезни и подвластность смерти.