Ласточкин хвост

Смеялась непозволительно часто для девочки, чья ферма в окрестностях Дамберга была сожжена и чьи родные вместе с другими беженцами преодолели сотни миль на пути к столице, чтобы обрести новый дом — тесную комнату в общем бараке на Люхтштрат, рядом с переулком Ваасрихт.

Девочка с небесной улицы — так он её называл.

Она просила Рейнарта остаться. Не понимала и малой доли из того, что он пытался втолковать ей поначалу, после Всплеска, когда дружба дала первую трещину. Не видела того, что видел он, любуясь потоками шрафта, и в собственной слепоте отдалялась с каждым днём.

Магия для Оливии была чем-то чужеродным. Лишним. Опасным.

Для Рейнарта она была всем.

...Мокрые после дождя тротуары кончаются; ступени сменяют друг друга. Беспокойный ум прокручивает колесо воспоминаний снова и снова: его необходимо чем-то занять, и Рейнарт ускоряет шаг. Пол пестрит узорами мозаики; библиотечные коридоры встречают гостя золочёными табличками и янтарными отблесками на панелях из тёмного дерева.

«А зачем?.. — спрашивает Оливия горько.

— Думаешь, там будет лучше?..»

Быстрые шаги. Лестничные пролёты и звенящее эхо.

«Маги Аренхаста помнят свои корни и чтут наследие. Нам многому следует у них поучиться...» — Голос Шлотман звучит громче, не скрывая превосходства.

Она была одной из лучших в Эйвере — если не лучшей, — и Рейнарту стоило проявить благодарность. Об этом напоминали взгляды сокурсников и шёпот за спиной: слухи в университетских стенах разносились со скоростью чумы. Впрочем, Рейнарта не волновали ни они, ни ухмылка Рудо, который умело держал лицо на публике, хотя каждый понимал: наставница выбрала не его, отпрыска богатой и влиятельной семьи Моритсов, а выскочку-оборванца из Юст-Зейна.

Первый ученик. Первый среди равных. Это звание нелегко заслужить, но Рейнарт к нему не стремился. Всё, что его интересовало, — это Завеса. И гайсты, чью природу он пытался постичь.

Маргарет оказалась права в одном: аренцы воспринимают магию иначе. У одарённых в Империи есть всё: уважение, статус, возможности, честь оказаться избранными вместо принудительного учёта.

Он мог бы остаться здесь — не на срок стажировки, а навсегда. Он бы сумел принести пользу и наконец почувствовать себя на своём месте, ведь это дорогого стоит — быть свободным от рамок и ограничений, ощущать себя целиком в потоке...

Рейнарт отгоняет упрямую мысль.

Месяцы пройдут, и он вернётся домой, чем бы ни закончились его поиски. Здесь лучше — пусть так. Но не во всём...

— Мне следовало рассказать ей.