Ласточкин хвост

— Почему статья ещё не лежит у меня на столе?

Энесс расслабилась, позволив себе выдохнуть, но осторожно, чтобы Кейпер не заметил перемену.

— Завтра будет в тот же час. А сейчас мне пора бежать на интервью, чтобы успеть на трамвай до центра. Удачного дня, менэйр Кейпер! — Изобразив милейшую из улыбок, она проскользнула мимо и скрылась за дверью родного кабинета.

— Ну беги, Несса, беги... — донеслось из-за спины. По имени он называл её два раза: в прошедший день рождения и сегодня.

Но радоваться было некогда. Про трамвай, отходивший по расписанию, Энесс не врала. Сбегая вниз по ступенькам, она на ходу натягивала пальто. Гвидо дожидаться не стала — поблагодарит позже. Вечером или завтра, смотря, как сложатся её приключения в «КИТе»«.

Она изо всех сил старалась не забыть данные о Катарине Йонссен. Ещё одной «пропаданке», третьей по счету за этот месяц. Если будет время, Энесс забежит в архив — благо, знакомства водились везде.

Ждать выхода статьи за авторством шефа означало потерю времени, ничего больше.

А ещё становилось понятно, почему Департамент дал согласие «Вестям». Утаить подобную информацию было невозможно, ведь полиция работала не покладая рук. В случаях пропажи людей всегда находились сходящие с ума родственники, супруги и кредиторы, которым подавай одно — ответы. Хотя до сих пор никто не заикался о возможных смертях, оставалась мелочь, не дававшая Энесс покоя. Намёки.

Судя по тону ответов, ОМБ — в лице ван дер Гасса или вышестоящих чинов — готовился к худшему.

И в эпицентр этой бури она устремилась добровольно. Ну не ирония ли?

Дыхание перехватило, когда стылый мартовский полдень накрыл объятием. Эхом в голове звучал голос Дитриха. «Вам давно пора повзрослеть, Энесс».

IV

Сойдя с переполненного трамвая, Энесс с наслаждением втянула колючий воздух. Ветер бросил в лицо мешанину из дождя и снега, но после нескольких часов, проведённых в офисе компании, а затем в тесной людской сутолоке, уличная свежесть казалась благословением.

Даже облачко пара, сорвавшееся с губ, расплылось весёлой кляксой.

Энесс поправила на плече сползшую сумку и зашагала вдоль проспекта Эйкхазена. Мимо проплывали витрины книжных лавок и неоновые вывески ресторанов. Кричали зазывалы, с широкими улыбками протягивая буклеты прохожим. Ньив-Дармун жил своей неповторимой жизнью.