Ласточкин хвост

Будучи обладателем десятка премий и наград в сфере публицистики, он считал, что имеет на то полное и безоговорочное право. Ну а «бездарям» вроде Энесс оставалось кивать и помалкивать.

Осторожно ступая по ковру, она убедилась, что мужчины спустились вниз, и потянула на себя бронзовую ручку. Звучный голос Кейпера разносился по всему особняку, слышный даже сквозь дверь.

Святая всех святых встретила её стерильной чистотой и приглушённым светом напольной лампы. В последний раз Энесс была здесь прошлой зимой, когда в статусе недавней выпускницы получила первый выговор.

Ей хотелось как можно скорее покончить с затеей.

Нет, своих решений Энесс де Ланге не меняла, но, несмотря на изворотливость и пробивной характер, обладала своеобразным кодексом чести. Стоило переступить через правила, и червячок сомнений начинал грызть изнутри. Вот и сейчас он вдруг проснулся, разбуженный вторжением в чужую собственность.

Энесс перекладывала папки, стремясь отыскать протокол интервью и не потревожить другие предметы: перьевые ручки, готовые скатиться на пол, резные рамки с чёрно-белыми фото и статуэтку, которую едва успела поймать у края. Выдох. «Спокойно, Несса, ты молодец». Не хватало, чтобы хрупкий фарфор испортил планы. Перерыв содержимое ящика, она выудила из-под кипы бумаг нужную запись. Неразборчивая вязь заставила нахмуриться в попытке разобрать слова.

Губы дрогнули: Энесс продиралась сквозь строки текста и заметки на полях, пытаясь запомнить самое важное — имя третьей «принцессы». Катарине Йонссен, двадцать шесть лет. Последний раз замечена на углу Ауд-штрат и набережной Хелскё вечером девятнадцатого марта. Небрежная стрелка указывала за край страницы, но читать продолжение стало некогда. Со стороны лестницы донеслись голоса.

Энесс спешно уложила черновик на место и выскользнула в коридор, притворив за собой дверь. Как раз вовремя, потому что впереди показалась массивная фигура редактора. Знать бы, что наплёл ему Гвидо, чтобы завладеть вниманием.

— Ланге?

— Да, менэйр Кейпер? — Энесс машинально оправила складки на подоле, готовясь к худшему. Но то ли план Гвидо сработал безукоризненно, то ли шеф отвлекся на обратном пути, однако выглядел он не злее обычного.