Ласточкин хвост

А Энесс глядела на небо, где тьма наступавших с севера туч перемежалась редкими звёздами. Так случалось всегда. Сегодня ей повезло. Завтра — кто знает. Жизнь-шутница не любила постоянств, и если ровная дорога не кончалась обрывом, значит, с мирозданием что-то неладно.

Главное — вовремя заметить спуск, чтобы не полететь в овраг, ломая кости.

Глава 3. Никлас

22 марта

I

Скелет механизма лязгнул. Негромко щёлкнул магнитный замок, и дверь аэролифта распахнулась. Никлас посторонился, пропуская Тейна вперёд, и лишь затем покинул капсулу подъемника.

Блестящая белизна холла резанула глаза.

Драхен-хаус слыл красивейшим зданием столицы. Да и всей республики, наверное. Его высоченный шпиль тянулся в небо острой иглой, прихотью владельца служа причальной мачтой для дирижаблей: цельнометаллических гигантов и небольших судёнышек — таких как их «Ласточка». LS-129, рассчитанный на два десятка пассажиров, романтик Тейн называл исключительно по имени и никак иначе. За те два года, что они ютились в рубке управления, Никлас привык к чудачествам младшего пилота, а некоторые и вовсе перенял незаметно для себя.

— Уже решил, чем занять выходные? — Наплевав на уставные нормы, он расстегнул пуговицу, оттянув колючий воротник кителя. Пальцы машинально прошлись по рваному шраму, что терялся в бороде. Сам он мечтал поскорее оказаться в своей берлоге на окраине Юст-Зейна. Всё-таки у длительных рейсов были недостатки.

— Сначала отвезу отца в госпиталь, я ему обещал.

А потом — кто знает. Весеннюю ярмарку ещё не отменяли. — Тейн расплылся в улыбке. — Ну а ты? Наведаешься к старине Якобу? Или сразу того, за «мазелями» к мефрау Штукерт?

Никлас цокнул языком.

— Ты моих мазелей не трожь, салага. Они, между прочим, прекрасны, как вешний снег под жарким солнцем и всё такое.

Тейн аж присвистнул.

— Вот это поэзией пахнуло! Прямо дышать нечем. Эй! — Увернувшись от тычка в плечо, салага проскользнул между автоматических створок, которые захлопнулись перед носом Никласа.

Выругавшись сквозь зубы, он толкнул стеклянную дверь, и та запоздало отошла в сторону. Ветер в знак приветствия бросил за шиворот пригоршню мокрого снега. Дом, милый дом.

Пробежав по скользкой от воды площади, он догнал Тейна. Тот остановился перед массивной тумбой, заклеенной сверху донизу афишами и объявлениями. Взгляд Никласа упёрся в плакат имперского цирка, который обещал незабываемое магическое шоу. Он презрительно хмыкнул.