Ласточкин хвост

Я справлюсь!.. — Хлопает калитка, и шум дождя становится нестерпимо громким.

***

...Никлас бьёт, не жалея силы, и мелкий ублюдок отлетает к стене. Левая сторона лица горит болью: от самого подбородка до виска, но этого мало. Рине набрасывается на него с кулаками, и ему приходится отступить, чтобы не покалечить заодно и её.

— Совсем спятил, идиот? — орёт она прямо в лицо. — Ты же мог убить его! Что тогда?!

— Значит, туда и дорога, — огрызается он, ловя тонкие запястья. — Да успокойся ты, дурная, соседи вызовут полицию.

— Пускай! Пусть заберут тебя подальше. И из квартиры моей, и из жизни! Надоел, ненавижу тебя, слышишь? — Он морщится, отступая на шаг.

— Протрезвеешь — по-другому запоёшь.

Никлас не знает, куда себя деть: видеть сестру в нынешнем состоянии ему раньше не приходилось. Неудивительно, что первым желанием было отправить на тот свет поганца, который приложил к этому руку.

— Выметайся! — взвизгивает она, рывком распахивая дверь. В покрасневших глазах стоят слёзы, и Никлас как никогда остро чувствует вину.

За то, что отпустил её два года назад.

***

...Мимо с гиканьем проносится гурьба ребятишек. В соседнем сквере играет музыка — гимн Эйвера, заслышав который все начинают шевелить губами. Тейн стоит в очереди за мороженым, а Рине, сидящая на расстоянии вытянутой руки, молчит, будто воды в рот набрала. Только покрытый лаком ноготь ковыряет деревяшку скамьи.

— Ты ему звонила?

Она качает головой. Прошла неделя с тех пор, как отца увезли в госпиталь с сердечным приступом.

В Вёрминсдорфе у него не осталось никого, кроме соседской девчонки Эфы, что подрабатывала сиделкой в часы, свободные от школы.

— Я лучше напишу. Как только... смогу. — Слова выталкивает через силу и не успевает вовремя придумать оправдание. При Тейне она старается вести себя как ни в чём не бывало, но наедине притворяться нет смысла. Пропасть, что росла между ними на протяжении последних лет, стала слишком глубока, чтобы пытаться её преодолеть.

— То есть никогда? — Она смотрит мимо него, поджав губы.

— Слушай, он всегда был сукиным сыном, но без него ты бы здесь не сидела. Удар старик пережил, но в его возрасте можно и от чиха помереть...

— Хватит.

На сей раз не кричит — цедит сквозь зубы. А потом вскакивает с лавки, как только возвращается Тейн.

— Мне пора. Через полчаса репетиция, не хочу опаздывать.

— А как же мороженое? — Салага взмахивает рожком, и шоколадный конус шлёпается на асфальт. — У вас, ребят, всё нормально?

— Лучше не бывает.