Ласточкин хвост

Если поторопишься, поведаю сказку о златокудрой принцессе и злой колдунье. — Тонкие губы изогнулись в подобии усмешки. — Хочешь услышать о своей принцессе?!

Голос гайста перестал быть мужским. Детский плач, женский крик, вой сонма чудищ сошлись в единое эхо.

Вдоль позвоночника скользнула ледяная змея. Неужели он знает о Рине? Или очередной фокус?

— Ты и сам неплохо справишься. — Никлас с трудом отодрал присохший к нёбу язык. — Зачем тебе помощь?

Гайст кивнул на трубку, торчавшую из вены. Капельница неумолимо отсчитывала дозу успокоительного.

— Убери её, — тихое, вкрадчивое шипение, — и я расскажу, как принцесса томится в глухом подземелье. Ждёт отважного рыцаря. Как стережёт её стоглавое чудище, — он осклабился, и нитка слюны потекла по подбородку, — и как жадные крысы обгладывают белые пальчики...

— Заткнись!

Бросившись вперёд, Никлас наткнулся на невидимый барьер. Пол реанимации завибрировал.

— Думаешь, всё ложь? Ошибаешься. Правду говорить куда как интереснее.

Голова гайста дёрнулась, будто он услышал нечто неподвластное человеческому уху. Глаза затянулись сизой дымкой, а тело напряглось всеми мышцами. Один из ремней лопнул, и игла, выскользнув из вены, звякнула о край стола.

— Ну уж нет. — Никлас успел сделать два шага, прежде чем порыв ветра толкнул его за порог. Выбил воздух из лёгких и заставил зайтись удушливым кашлем. Будто букашку щёлкнули ногтем ради забавы.

Поднос с инструментами опрокинулся; хирургические скальпели зависли в воздухе напротив.

— Увы, в грустной сказке принцессе не суждено встретить рыцаря... — За стуком хлопающих окон Никлас различил что-то ещё, оно неотвратимо приближалось — как разрушительный шторм, что шёл на Ньив-Дармун. — Всё потому, что он слишком глуп!

Разноголосье сорвалось на визг, и Никлас инстинктивно вскинул руки в попытке заслониться. Он уже не видел, но знал, что лезвия летят точно в цель.

В последний миг им что-то помешало на пути. Сбитый с ног, он ощутил последний удар, прежде чем багровый всплеск боли сменился чернотой.

...Дождь идёт второй день.

Склонившееся к земле небо дышит тяжестью. Воздух пахнет осенью. Стонут над головой пожелтевшие ясени, а в солдатских сапогах хлюпает вода.

— Ты как, салага? Держишься? — От хлопка по плечу Никлас вздрагивает и крепче сжимает в ладонях винтовку.