Третий лишний

   - Почему? - еще в начале знакомства спросила Лика. - Ты же оборотень, а дым...

   - Выворотень, - мрачно перебил он. - Дым мешает чувствовать запахи - это ты верно подметила.

  

   У Виктора не было того, что остальные "выворотни" называли тотемом. Все, что он знал о себе-другом - размытый образ квадратной черной морды, отраженный заледенелой лужей в одном из долгих, муторных, повторяющихся снов. Эти сны настигали его время от времени, неизменно почти не оставляя после себя воспоминаний, но отдаваясь по утру звоном в ушах, усталостью и чувством глубокого опустошения.

В такие периоды он почти каждый день напивался на ночь до зеленых чертей. Напившись, часто звонил Лике - но не рассказывать, а слушать. Все равно, о чём.

   Лика говорила о чем придется, но чаще всего - о том, о чем не решалась говорить ни с кем другим.

   - Иногда ты мне напоминаешь одного человека. Ну, оттуда.

   - Чем же?

   - Например, талантом угадывать время.

- Лика, плечом прижав телефон к уху, размешивала сахар в кофе. За окном лил дождь. - Позвони ты чуть раньше - я не смогла бы разговаривать, только-только отправила верстку заказчику.

   - Случайно вышло.

   - Не первый раз уже, - Лика улыбнулась. - Еще привычкой спорить по мелочам. Сидеть на подлокотниках, которые почему-то от этого не ломаются... И, - она бросила взгляд на холодильник, - традицией забывать у меня трубку. От нее табаком разит, между прочим.

А пользы никакой - ладно бы, хоть спички к ней оставил!

   - Ты верно перечисляешь мои пороки, - было слышно, как с другой стороны провода Виктор шумно затянулся сигаретой. - Но как же пьянство?

   - Это само собой разумеется. - Лика отхлебнула кофе. Он горчил сильнее обычного. - Как твои руки после недавнего? Зажили?

   Виктор никогда сам не встревал в дружеские потасовки, не участвовал в спаррингах, не помогал разнимать дерущихся знакомых; но иногда было не отвертеться.

Он дрался без умения, на одной лишь ярости, как зверь, калеча себя и других - и частенько лишь провидение в лице друзей уберегало его от серьезных травм или проблем с уголовным кодексом.

   - Зажили, - проворчал Виктор. - Ты же знаешь, на мне все заживает, как... как на мне, - фыркнул он.

  

   ***

   Жизнь текла переслащенным киселем в берегах молочной пенки.