Сукины дети. Тот самый

Только себе - потому что моя рюмка так и стояла, наполненная до краёв. Испытывая дикое возбуждение, ни в каких дополнительных стимулах я попросту не нуждался.

- Мы курили, чтобы оно нас не почувствовало?

- Напротив. Чтобы предупредить о том, что мы там.

- Но зачем?

- Чтобы он нас не убил.

- Но если он был так опасен, зачем мы туда пошли?

- Слушай, я же извинился. Думал, у тебя нервы покрепче будут.

- Да причём тут нервы? Просто... Я в эту победень не верю. Уж извините...

- Ну так для этого я тебе и показал, - Алекс теперь говорил со мной ласково, как с младенцем.

- Понятно, что боевой офицер - он выделил эти слова - обязан не верить ни в Бога, ни в чёрта, ни в Красную армию. Но своим-то глазам...

- Ладно, - я взял рюмку и одним глотком выпил. - Убедили. Пока... Но у меня ещё один вопрос.

- Валяй.

- Что такое "акварельки" и "масло"?

- В свой черёд узнаешь, - отмахнулся Алекс и спрыгнул с высокого табурета. - Однако светает. Скоро девочки придут... - сграбастав брезентовый мешок с патронами и направляясь с ним к выходу из кухни, он остановился в дверях и оглядел барную стойку.

- Приберись тут, - посоветовал шеф. И себя в порядок приведи... Рабочий день грядёт.

Вопрос, хочу ли я здесь работать, больше как-то не возникал.

Из каморки под лестницей я переехал на второй этаж. Истинных размеров особняка, кажется, я не знаю до сих пор.

На первом располагалось агентство - в той самой анфиладе. На втором - обширная библиотека, мои апартаменты, состоящие из спальни с раскладным продавленным диваном и дико старинным, похожим на гроб, шкафом, гостиной, куда девчонки натащили разномастных кресел, подушек и низких светильников на ножках, а еще ванной - вполне современной, с душевой кабиной, говорящим унитазом и ультрафиолетом в раковине.

Стены были покрыты таким слоем обоев, что вздумай я его препарировать, мог бы проследить всю историю особняка, вплоть до восемнадцатого века. Верхний слой был полихлорвиниловым, "под кирпич", пружинящим и скрадывающим всякий посторонний звук.

Алекс вёл преимущественно ночной образ жизни. Днём в конторе он не появлялся, зато по ночам я нередко слышал его голос, и пытался представить существ, с которыми он беседовал.

Я же исполнял обязанности сторожа, переводчика и телохранителя при девочках - Антигоне, Афине и Амальтее, которые исправно принимали заявки и водили экскурсии.

Регулярно мне выдавали наличные, впрочем, не уточняя оклад и не требуя никакой отчётности...