Вопреки судьбе

Обхватил себя руками, бездумно раскачиваясь и пытаясь хотя бы на миг заглушить заживо выгрызающую сердце боль. Правая рука наткнулась на что-то твёрдое.

Он замер.

- А почему бы и нет? – с истерическим смешком спросил он, чувствуя, как опасное злое веселье туманит голову. Поднял глаза. – Это Тебя тоже посмешит, да? Смотри, смотри, Тебе понравится!

Голос сорвался на рыдание, и он осёкся, тяжело дыша. Посидел минуту, пытаясь заставить себя думать хоть о чём-то. И с мёртвым равнодушием сунул руку за пазуху, нащупывая гладкий стеклянный бок.

Пальцы вдруг наткнулись на что-то мягкое, заскорузлое от крови. Он судорожно вздохнул, до боли стискивая перо в ладони, и на несколько секунд задохнулся он нового острого укола.

- За что?.. - чувствуя, как сводит горло мучительным спазмом, прошептал он. – Скажи, за что – его?! Хотя бы сейчас ответь мне… Ну?!

Ответа, разумеется, не было. Он сломлено засмеялся. И, скривившись в горькой кривой усмешке, непослушными пальцами вытащил из кармана пузырёк.

- Ты не одобрил бы, да, ангел? – всхлипнул он, с тоской глядя на склянку. –Это же грех, ты не любишь, когда я грешу. Но какая теперь разница, тебя всё равно больше нет!

Перевёл сбоящее дыхание.

- Надеюсь, ты уже не мучаешься.

Это была лишняя мысль. Раскалённое лезвие в груди провернулось вновь, и Кроули со стоном зажмурился, пытаясь хоть на миг заглушить грызущую внутренности агонию. Хастур оценил бы иронию: он избежал купания в святой воде, а теперь сам ищет в ней спасения от боли!

…А кто предложит облегчение страданий Азирафаэлю?

Кроули тихо всхлипнул.

А потом, прерывисто вздохнув, осторожно прижал ладонь к груди, нащупывая сквозь ткань измятое перо.

И нехотя сунул смертоносную склянку обратно в карман.

В конце концов, у него всегда будет время, чтобы сделать это. Потом. Когда… Если поймёт, что всё кончено.

А пока…

- Азирафаэль, чёрт тебя побери… - измученно прошептал он, чувствуя, как кривится в бесслёзном плаче рот.

Он с яростью вскинул голову, с ненавистью глядя в низкий потолок. Когда-то он, как, наверное, каждый из Падших, кричал, звал, умолял – просил если не прощения, то хотя бы ответа. Сейчас… Сейчас он не хотел уже ничего. Какой смысл молить о милосердии равнодушную Создательницу, планирующую уничтожение всего сущего, словно забавную карточную партию?..