Вопреки судьбе

Слепой, нерассуждающий страх сдавливал грудь, словно равнодушный камень не до колен – до самого горла заковал его в свой холодный панцирь. Мешал дышать. Вырывался короткими, судорожными всхлипами из спазмированного горла, мешаясь с отчаянными бессвязными мольбами. Наверное, ему должно было быть стыдно. Ангелам не положено бояться. Особенно – так.

…ангелам и умирать не положено. Они, по идее, этого вообще не умеют. У него всегда всё получалось не так, как положено…

Азирафаэль сдавленно застонал – и понял, что начинает медленно скатываться в истерику.

Тяжёлую, бессмысленную и позорную.

И, прерывисто вздохнув, стиснул зубы, заставляя себя задержать дыхание.

Губу прошило болью, плеснуло горячим; ангел запоздало понял, что прокусил её, и какой-то частью сознания даже порадовался этому. Он не хотел умирать, позорно рыдая и захлёбываясь в бесполезных мольбах к Небесам, которым нет и не будет дела до его жажды жить.

Он вдруг понял, что хочет… хочет уйти с честью. У людей получалось. Они тоже боялись. Некоторые даже не верили, что будет что-то после смерти.

Азирафаэля всегда восхищало их мужество, их спокойная гордость перед лицом гибели. То, как они находили в себе силы думать о ком-то, кроме себя, о чём-то, что было для них важно…

Азирафаэль беспомощно всхлипнул. Он не знал, что это настолько страшно.

И не понимал, где взять спокойствие, чтобы дождаться теперь уже неизбежной гибели достойно.

…Было холодно. Чудовищно, невыносимо холодно. В Аду должно быть жарко – казалось бы. А он мёрз. Просто коченел от липкого, слизняком вползающего под кожу холода.

Совсем как тогда, внутри границы. Холод и огонь, страх и одиночество. Лучше бы он не боролся. Лучше бы просто сдался тогда, когда уже не было сил бояться. Когда осталась только усталость и надежда на то, что в одиночку Кроули сумеет всё-таки вырваться из этой ловушки.

Сумел.

Почему же ему сейчас так больно?

Почему ему так тоскливо?..

Почему…

Азирафаэль тихо застонал. Озноб был таким сильным, что, казалось, он сейчас просто развалится, рассыплется на мелкие кусочки.

Он не хотел думать, что было бы, если бы он не тратил время на раздумья там, внизу. Если бы Кроули остановился и не пытался таранить очередную преграду. Если бы…

Он не хотел чувствовать этой тоскливой, едкой желчью поднимающейся к горлу, мерзкой и несправедливой обиды.

- Г… господи, К… Кроули… - задыхаясь от упрямо текущих слёз и непрекращающейся дрожи, прошептал он, чувствуя, что, если продолжит молчать – сойдёт с ума от страха. – По...