Паук на снегу.

Лишь маленькая белая пуговичка на самом тонком и опасном участке каким-то чудом удерживала оборону. Сквозь узкую щелочку под ней просвечивало именно то, розовое и непостижимое, мысли о чем он был не в силах отогнать. Люкс неосторожно уронил туда взгляд, и почувствовал, что пропал. Голова пошла кругом, ой! Восточная греза! Лоб разогрелся, словно машинный радиатор без вентиляции, и сразу вскипел, покрылся испариной. Стало трудно дышать. Люкс покраснел и осторожно поправил ставшие тесными брюки.

– Рад я, – согласился он, с трудом проглотив набрякший ком в горле, и обреченно улыбнулся.

– Рад.

Мэд, похоже, поняла его улыбку по-своему, поэтому накрыла его руку, которую он словно последний бастион выставил перед собой, ладошкой и еще плотней прижалась к нему. Теперь он мог бы вполне поджать ноги и остаться в том же положении.

– Не робей, мой мальчик, – низким глухим контральто, почти мистическим, опрокидывающимся в инфразвук шепотом произнесла она. – Все мы с чего-то начинали. А ты в самом подходящем и приятном для такого начала возрасте.

Для любого начала, поверь мне.

Голос ее был тягучим, слова тянулись и таяли, словно карамель, откладываясь активным осадком даже не в сознании, а в каком-то другом, расположенном в изначальном, коренном слое, месте. Бархат, бархат... Ну, вот что с нее взять? Одинокая женщина...

Люкс почему-то оказался не в состоянии поблагодарить за честь и оказанное доверие, как собирался, как того требовали обстоятельства. Он стоял на сделавшихся вдруг ватными ногах и молчал, лишенный бесценного дара речи.

Только глаза его раскрывались все шире и шире, и через них наружу вместе с влагой проступало все изумление его души. И смятение, ибо душа его пребывала еще и в глубоком, как нокаут, смятении.

Мэд забралась в его глаза, в его сознание еще глубже, Мэд наполнила, удушила, отравила его синим газом...

Люкс был повержен, пленен, распят...

Мэд еще больше понизила голос, хотя, куда уж ниже? Инфразвук, инфернальность…

– Я надеюсь, ты проводишь меня домой сегодня, да? Ведь у тебя нет других планов на вечер? Ух ты, какой молчун! Ну, подожди внизу, я быстро.

Куда Мэд исчезла, Люкс не заметил. Собственно, в глазах его было темно, и потому он мало что различал вокруг. Но ему внезапно стало легче дышать, он обмяк, лишенный поддерживающей силы ее бюста, и сполз по стене на пол. «Нет! – хотелось крикнуть ему. – Нет! Только не это!» Однако, голос пропал, видимо туда же, куда делась и сила его ног, и он лишь по-рыбьи шелестел сухими губами.