Ведьминский патруль

Сотня существ создавала эффект своеобразного «ковра», поэтому, кстати, сканирование и было таким неопределенным — как вообще можно разграничить такую массу?

Внезапно вся эта толпа хлынула к нам, весьма неоднозначно демонстрируя зубы. И тут же, практически синхронно, полыхнули две вспышки — моя голубоватая и ярко-огненная от напарника. От моего зелья с пяток впереди бегущих упали мгновенно, парализованные, а пульсар Антона поджег еще с десяток тварей, заставив их откатиться назад, а некоторых — забраться на стены под самый потолок.

И тут же к немалому смраду добавилась вонь паленой шерсти и жареного мяса. Вой обожженных шишуг добавил колорита, как и мгновенно затлевшие доски прогнившего пола.

Еще пара зелий и несколько пульсаров уничтожили всего пару десятков существ, но при этом заполнили помещение едким дымом.

— Антон, мы сгорим или задохнемся раньше, чем эти сволочи помрут! — крикнула я, с трудом стараясь не кашлять.

— Да я понял уже! — в голосе напарника была досада. — Нужна идея!

Тем временем, мы совершенно забыли о тех, кто полз по стенам, увлекшись процессом переговоров.

Когда мне на голову шлепнулся весьма увесистый комок, расцарапав попутно кожу головы, я громко взвизгнула от неожиданности. А затем, выхватив небольшой нож из крепления около ботинка, одной рукой отодрала тварь с себя, одновременно располосовав ее пополам.

— Антон! Сверху! Осторожней!

Мое предупреждение оказалось своевременным — парень вовремя увернулся от двух шишуг, располовинив их уже на полу небольшим огненным хлыстом.

Я бы полюбовалась, но твари наседали. Я метнула еще три зелья из разряда смертоносных, уничтожив чуть больше десятка особей.

Прикинув, что осталось не больше трех смертоносных и пары парализующих составов, я судорожно придумывала план Б…и С…и еще какие-нибудь. Антон хлыстом прицельно рассекал тварей, но они быстро сообразили, что к чему, и начали весьма эффективно отпрыгивать от испепеляющего огня.

Я крутилась на месте волчком, отшвыривая, отпинывая, вспарывая, рассекая и умертвляя буйные тушки.

Руки онемели, сжимая лезвие ножа, а ноги начали наливаться заметной тяжестью, но остановиться было сродни самоубийству. Я смахивала пот с лица, смешанный с чужой кровью, и молилась, чтобы нам хватило сил и везения выбраться отсюда целыми. Или, хотя бы, живыми.

Острые зубы впились мне в ногу чуть ниже колена — тварь подползла сбоку, и тут же на плечо спрыгнула вторая. Пока убила одну, вторая успела укусить еще несколько раз, разодрав штанину.