Железные крылья

– …могу ли я стать Серокрылым?

Переговорщик остался недвижим и невозмутим, но Рено казалось, что взгляд сквозь щели причудливой маски изучает его с удивлением.

– Ты первый, спросивший об этом. Увы, я не в силах дать тебе крылья, нимб и День Полёта. Твои мысли – о Нэму, но твоё сердце хочет большего – стать опекуном Серокрылых.

Пожилой человек в маске не ждал ни возражения, ни согласия. Он только отражал чувства Рено, как зеркало.

– Спроси себя – готов ли ты принять такую ношу? Твоя жизнь будет принадлежать питомцам, которые приходят ниоткуда и уходят в никуда, пробыв с тобою считанные годы.

Это труд без награды, как и мой.

– Я видел их счастливыми; этого хватит.

– Что ж, попробуй свить гнездо для Серокрылых. Людям это удавалось. Чтобы положить начало, я дам тебе имя, как положено в Союзе. Что ты видел в тумане, когда прибыл в Гли?

Рено мысленно вернулся ко дню встречи с Раккой у ручья.

– Стену. Меня удивила стена вокруг долины…

– Отныне ты Кабэ – Стена. Будь им надёжной оградой.

* * *

Переделать движок Жаворонка в тракторный не получилось – слишком прожорливый и шумный.

Смирившись с этим, Кабэ махнул рукой – «Кана, разбирай его к чертям» – и мотор стал грудой полезных железок. Особенно ей полюбились лопатки турбины, лёгкие и зверски прочные, из которых она вырезала памятные жетоны. Досталось всем – и своим, и фабричным, и в запас для младокрылов тоже. Их носили кто на запястье, кто на шее, только Нэму убрала в ларец. На жетонах был выбит знак Серокрылых и имя владельца.

Лопасти ротора нарастили в ширину, он обрёл место на вышке и скоро дал ток для Ничьего фольварка.

В той стороне, где раньше из окон по вечерам виднелась только темнота, теперь звёздочками горела пара ламп, и в Старом доме знали – фольварк живёт, Кабэ трудится, и в случае чего можно к нему обратиться.

Осенними ясными днями, когда воздух особо прозрачен, а хмурые поля замерли в ожидании зимы, можно было различить, как ветряк Кабэ мерно вращается там, вдали – большие железные крылья, машущие тебе, только тебе: «Привет! Ты в порядке? Нужна ли моя помощь?»

* * *

– Хёко к нему перебрался, – докладывала Кана, съездив к лётчику на скутере с прицепом и доставив в дом сушёных яблок, груш и жареных орехов.

– Мол, Союз разрешил жить на фольварке три дня, а работа там – настоящая, как в библиотеке или булочной. Думал от Мидори отдохнуть, ха!.. А она примчалась следом, по грязи на велике, до накрыльников захлюсталась… Сидят оба, опиваются компотом.