"Останний день"

Помню, я еще гадал, что он станет делать, когда женится на восемнадцатилетней, дальше-то все, тупик, предусмотренный Уголовным кодексом. Но девчонки в претензии точно не оставались, он им очень хорошие отступные давал при разводе. Странно, что мама его позвала, ей вся эта брачная карусель очень не нравилась. Она отнюдь не моралистка, но некоторые основы института семьи и брака ей небезразличны.

— И хорошо, что позвала, — Стелла снова глотнула кофе и горделиво задрала нос, — потому что этот самый Николай Анатольевич рассказал мне, у кого именно хранится интересующее нас украшение.

Я ему рисунок показала, поулыбалась, глазки построила, он перья, как тот петушок, распушил, а после мне всю подноготную вопроса и выложил. Вот так-то!

— Лихо, — признал я, салютуя ведьме своей чашкой. — Удивила и порадовала. Признаю свою неправоту, надо было тебя еще вчера выслушать.

— То-то, — еще сильнее возгордилась Стелла. — Теперь понял, почему со Шлюндтом не стоило говорить? Он, скорее всего, не знает, что я в курсе, я с этим дедом общалась уже после того, как он свалил.

Собственно, я к нему и подошла-то потому, что заметила, как Карлуша о чем-то с ним трет, причем крайне деловито. Они, похоже, давно знакомы, сложилось у меня такое впечатление.

— Запросто, — подтвердил я. — Антипов же коллекционер, он революционный фарфор собирает.

— Чего собирает? — изумилась Стелла.

— В двадцатые годы того века в РСФСР одно время выпускали тарелки фарфоровые, агитационного толка, — пояснил я, — с рисунками по всей поверхности.

Большевики, флаги, «Аврора», то, се… Главной по этим тарелочкам была Щекатихина, но и другие мастера тоже свою руку приложили. Так что на этой теме они запросто могли знакомство раньше свести, Шлюндт ведь торгует всем, что можно продать.

— Чудны пути твои… — вздохнула Стелла. — Ладно, не суть. Так вот, видел он эту брошь с гербом. Она находится в коллекции некоего Боровикова. Насколько я поняла, он Антипову твоему ровесник и конкретно подвинут на теме белого движения.

— Так и есть. — Я подпер щеку ладонью и печально глянул на сотрапезницу. — И скажу тебе так, дорогая: новость, с одной стороны, хорошая, потому что предмет найден, а с другой — хреновая. Мне этот Боровиков немного известен, понаслышке, разумеется. У него отец как-то раз хотел картину купить маме в подарок на день рождения. И не выкупил, несмотря на все свое умение убеждать и финансовую состоятельность. Уперся этот старый хрыч, и все тут.