"Останний день"

Не любит он расставаться с предметами из своей коллекции, просто ни в какую. Уж вроде тот француз-художник не по его основному профилю был, и все равно ведь не продал.

— Не сходится задачка с ответом. — Покачала головой Стелла. — Карл тебе звонил? Звонил. Значит, он знает, как до броши добраться.

— Не факт, — возразил ей я. — В случае с Митрохиным он мне место слил, но и только.

— Снова ошибка. — Покачала пальчиком Стелла. — Это ты так думаешь. А он тем временем готовил площадку для торга и, когда бы ты совсем отчаялся, предложил бы тебе вариант решения проблемы.

Вот просто уверена в этом. Цена, конечно, была бы заоблачной, но тебе же важен результат, потому ты за ней не постоишь. Просто Марфа его обскакала. И здесь у него наверняка уже что-то да придумано. И, значит, нам надо найти асимметричный ответ.

Я глянул на нее, неожиданно серьезную и сосредоточенную, встал с табурета и отправился на балкон. Услышанное следовало обдумать и взвесить, но в главном со Стеллой я был согласен — ответ есть, надо его просто найти.

Одно дело, когда ситуация полностью совпадает с русскими народными сказками: пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Я знаю, где лежит то, что мне нужно, и как оно выглядит, причем на этот раз искомая вещь находится не в загородном доме со скверной славой и не в психиатрической клинике. Обычная квартира, в которой живет обычный человек, не более того.

Не сомневаюсь, что Шлюндт пойдет самым простым путем, зачем ему сложности? Каким бы упертым ни был этот старик, Карл Августович его все равно перемелет, как муку.

В загашниках антиквара наверняка найдется нечто такое, что заставит коллекционера изменить своим принципам и пойти на обмен, уверен в этом на все сто процентов. К тому же Шлюндт умеет заставить согласиться с собой даже самых упертых упрямцев, что есть, то есть.

А вот со мной Боровиков даже разговаривать не станет, я для него никто. Да и что я ему предложить могу? Был у меня наган времен Гражданской войны, да и тот утоп в болоте.

Значит, надо действовать по-другому, причем не нарушая рамки закона, что в подобной ситуации довольно сложно.

Но сложно — не значит невозможно.

Проходя через комнату, я вынул из кармана джинсов, висящих на стуле, заветный екатерининский рублевик, вернулся на кухню, подмигнул Стелле и спросил у нее:

— Орел или решка?

— Орел, — немедленно ответила она, не задавая лишних вопросов.

Я подбросил монету, поймал ее и глянул на результат. Угадала Воронецкая — орел.