Огонь повсюду

Я могу только служить штатным пристебаем Повелителя Дождя, по двадцать раз в месяц расписываясь в своей лояльности и принося одну присягу верности за другой – или уйти в мир за рекой, в мёртвый сад, утолять тайные прихоти мелких начальников, которые, как известно, лютей самой чумы. И когда я наберусь дряни и гадости по самые уши, когда я узнаю всю изнанку души этих мерзавцев – меня оставят в покое, до поры до времени. Почему им непременно нужно вывалять в грязи любое самое светлое и чистое чувство? Почему здесь всегда идёт дождь? Я не дам погасить огненный цветок своей души.

Без огня нет души!

Я выскочил в коридор. Где его спальня? Внутренний глаз открылся, стены стали полупрозрачными. Ух ты! а оберегов-то, оберегов! и пентаграммы нарисованы! и сигнализации до чёрта! Никак господин некромант побаивается своих клиентов типа Механика! ага, вот и он. Спит сном праведника. Заказал заклинанием сон с танцовщицами – и блаженствует. Извини, Фонарь, придётся твой сон нарушить!..

– А? – привстаёт он. – Угольщик? что случилось?.

.

Он не сразу понял, что моя рука сложена для удара «пять в одном»; к такому «с добрым утром!» он не был готов. Ни заблокироваться, ни поставить щит.

– Ты что?!

– Оружие. – Мне много чего хотелось сказать, но только киношные злодеи перед выстрелом в героя два часа нудно излагают свой план захвата мира. – Оружие, быстро!

– А… там, в сейфе…

– Распакуй! и смотри – никаких лишних слов и движений.

Не глядя на мои дрожащие от напряжения пальцы, Фонарь стал медленно выписывать в воздухе фигуру распаковки; на последнем движении я услышал, как спали охранительные чары с сейфа и со слабым звуком раскрылась дверца.

Я ударил – слабо, сблизив пальцы в щепоть, – Фонарь со стоном отвалился в забытьи на подушку. Ничего, не околеет; вон сколько на нём наговорено – от простуды, от язвы, от инфаркта и паралича.

Оружие было штатное, арсенала ИПИ; я знал его лишь по картинкам – но как-нибудь справлюсь, в себя-то не выстрелю. Тяжёлое, неудобное, оно оттягивало брючный ремень вниз и предательски оттопыривало застёгнутую куртку.

Едва я сделал шаг к двери, как зазвонил телефон.

– Алло, Угольщик слушает.

Пауза. Он сопоставляет факты, думает.

– А, привет. – В мрачном голосе Жасмина не было и тени былой вежливости. – Мальчик мой, зачем ты так?.. Ты догадываешься, что тебе конец?

– Мне не впервой, дяденька. Как-нибудь стерплю.

– Ты так решительно настроен?

– А что мне терять?

– Впрочем, есть один выход. – Голос его смягчился. – Один и единственный.