Свет надежды

На контрасте с черной бородой женское одеяние выглядело ошеломляюще.

– Актеришка, скорее всего, – сморщился смотритель. – Наклюкался, да и свалился в воду. А приличным людям теперь лечи его, доктора зови, деньги выкладывай.

– Это зачем еще? – вскинулась Люси. – Сами вылечим. У меня вон с прошлого года настоечка на целебных грибах припрятана.

– Помрет он с твой настоечки, – фыркнул Тиссен, – как пить дать, копыта отбросит. Я ею на той неделе крыс в подвале травил, очень даже сработало.

– Ой, дурень, – госпожа Тиссен угрожающе уперла руки в пышные бока, – много ты знаешь! Как говаривал наш доктор: в любом лечении надо просто дозу нужную подобрать.

А помрет, – она сделала шаг к окну и кончиками пальцев приподняла кружевную занавеску, – так и нам проблем меньше. Скажем, что не жилец был уже.

– Ну да, от судьбы-то не убежишь, – господин Тиссен скорбно покивал.

– Смотри-ка, – насторожилась Люси, – похоже, гости к нам. Что это за хлыщ такой?

Смотритель тоже придвинулся к окошку и выглянул во двор. Мысль о судьбоносной неумолимости пронеслась в его голове во второй раз.

У калитки стоял давешний сыщик-чернокнижник и с самым подозрительным видом оглядывал двор. Тиссен шепотом выругался.

– Сыскарь это, по всяким потусторонним делам специалист, – с неохотой объяснил он. – Расследует историю с нашим призраком. Шустрый какой, однако. Я ведь только недавно в его конторе побывал.

– Ты что, связался с чернокнижником? – Люси возмущенно уставилась на мужа. – С ума сбрендил, что ли?

– По поручению городского совета исключительно! – смотритель с важностью ткнул пальцем в потолок.

– Ой, как бы он дело на нас не повесил... – госпожа Тиссен обеспокоенно кивнула в сторону дивана. – Подумает еще невесть что. За рыбаками, может, сбегать? Хоть свидетели будут.

– Погоди, – поморщился смотритель, – узнаем сначала, что да как. А вдруг нам визит этот как раз на руку придется? Постараемся сплавить пострадавшего. Оставайся тут и хлопочи над телом. Только, я тебя умоляю, грибную настойку не вытаскивай.

Госпожа Тиссен поспешно кивнула и бросилась в кухню за мокрым полотенцем и анисовыми каплями.

Михаэль стоял у калитки и осматривал двор Тиссенов. Ничего странного и потустороннего видно не было. Что и не удивительно. Ведь оно, потустороннее, вылезает, когда ночь опускается на землю, укрывая в темноте грехи человеческие. А так – стоит себе обычный, ничем не примечательный пригородный домик человека среднего достатка: черная крыша, беленые стены, окна со ставнями.