Воздушные шары Сальви-Крус

Она – единственная наследница, все ей завещано. Но вступить в наследство она может только там, то есть должна уехать отсюда, эмигрировать. А она, представь, ни в какую! Не хочет. Страну свою она любит, Родину, вот так. Пока все эти процессы идут, присылают ей переводы, пять тысяч, каждый месяц. И никто ничего не знает. Работает себе на скромной работенке, а живет припеваючи. Но, поверь мне, себя блюдет, ни с кем ничего такого не допускает. Аристократка, высшей пробы, ага. По завещанию на свадьбу ей выдадут сразу шестьсот тысяч, денег.

Вот и думай, Сеня, что стоит, а что не стоит. Делать. Могу дать наводку, она моя соседка, а работает в Спорттоварах. Все озвученное, конечно, шутка. А может и не шутка.

В это время распахнулась дверь кабинета напротив, и в коридор вывалился, волоча поврежденную в колене на охоте неадекватным кабаном ногу замполит Варченко.

– А, товарищ командир! – профессионально подхватил он сразу еще теплую нить разговора. – Так вы уже в курсе?

– В курсе чего? – сыграл командир втемную.

– А я думал, вы знаете! – заулыбался Варченко. И указал на Семена рукой: – Что он женится.

– Женится? – удивился командир. – Ты женишься? А что же ты мне тут мозги, извиняюсь, пудришь? А я ему истории, понимаешь, рассказываю…

Поскольку Сенькина физиономия осветилась еще большим изумлением, чем собственно лицо командира, он вновь перевел взгляд на замполита, справедливо ожидая от него подробностей и объяснений. И они последовали.

– Об этом уже все говорят, и не только в нашей части, – добрым, как печеная на костре картошка, лицом заулыбался замполит.

– Мне уже и из дивизии, и из города звонили… И дело ведь не в том, что женится. Пусть бы себе женился, на здоровье! Фокус – на ком женится. Вот ведь – на ком? Вопрос! Оказывается, у его невесты родственники где-то в Канаде, или рядом, свечной заводик держат, и жалуют молодым на свадьбу в качестве приданного то ли пятьсот, то ли семьсот тысяч, а то и весь миллион. Долларов!

При этих словах замполита командир побагровел лицом и совсем потерял дар речи.

Его обвисшие, как у большого бульдога щеки лежали на погонах как два стейка. С кровью, естественно. И Семен знал, чья это кровь.

«Сумасшедшие, все они сумасшедшие. И я тоже, вместе со всеми. Скоро…» – подумал он и горько так усмехнулся. – «И ведь никому ничего не докажешь, бесполезно…»

– Ах, вот в чем дело! – прорвало, наконец, командира нужными словами. – Я тут перед ним распинаюсь, как мальчишка, а он стоит, усмехается, дурачком прикидывается.