Воздушные шары Сальви-Крус

1982-1983

Переплет

Никогда, никогда, никогда не думал, что попаду в такой переплет.

В том самом, проклятом, переносном смысле.

Но вот, попался.

И трудно теперь сказать, рад ли я этому, или все как раз наоборот. Скорее рад, пожалуй, а вовсе не наоборот. Но с одной оговоркой – если жена вернется. Ведь я ее люблю, и, если хорошенько разобраться во всем, спокойно, без нервов, сразу станет понятно, что я не так уж и виноват в разрыве. Виноват, но не так уж. Сам по натуре я, в общем-то, не особенно ревнив, но когда началась вся эта ерунда, тут, знаете, и не такой сдержанный чурбан раскололся бы на подозрения.

Я же с детства натура, знаете, слишком чувствительная, не особо утонченная, но с явным избытком фантазии. В народе таких еще называют мнительными и занудами. Солли так и сказала мне, уходя: « Хоть отдохну от твоего занудства!» Я не против. И не в обиде. Какой есть, такой есть, и, хоть и тянусь всю жизнь к самосовершенствованию, да, видимо, ничто не поможет, каким уродился, таким и останусь до конца. И ничего пописать нельзя. Ничего, то есть, не попишешь.

Так вот, вы меня спрашиваете, как я всего этого добился? Я так понял, что вам не терпится узнать, как я стал писателем? Признаться, мне и самому хотелось бы это знать. Произошло то, что по всем признакам и предпосылкам не должно было произойти. Все же рассказать? Не знаю… Но… Знаете, никогда не стал бы выкладывать вам свою историю, если бы ни одно обстоятельство. Какое? Позвольте об этом пока умолчать.

Пока. Нет, просто я преследую свою цель, и я ею дорожу. Да. Нет, что вы, никаких меркантильных соображений. Впрочем, если вы внимательно слушали меня с самого начала, вы и сами все поймете.

Вы удобно расположились? Что же, я рад. Позвольте мне еще чашечку кофе, и приступим.

Вот, вы говорите, писатель! Да, теперь, пожалуй, с натяжкой, но так меня можно назвать. Но как, как это случилось, как дошел я до жизни такой? Чтобы понять и оценить, что мне это стоило, нужно проанализировать всю мою предшествующую жизнь.

С самого ее начала и по сей день.

Родился я в самой обычной семье, глядя на которую со стороны ни за что не заподозришь, что в недрах ее может прорости литератор. Не писатель, друзья, литератор. Скажу больше, вообще творческий человек в семье нашей появиться просто не должен был. Или я чего-то не понимаю.

Отец был военным, что говорит само за себя. И о службе я сужу, как человек, сызмальства испытавший на себе ее бремя.