Воздушные шары Сальви-Крус

Именно в этот момент фуражка, влекомая медленным током воды, проплывала мимо лестницы, и случайный порыв ветра подтолкнул ее к ней на такое расстояние, что ее легко было достать рукой – что юноша и сделал с изящной ловкостью.

Отряхнув от воды фуражку, видавшую виды и потому, вероятно, практически не намокшую, Антон бережно отнес ее вверх на набережную и вернул полицейскому.

– Вот, пожалуйста, возьмите, – сказал он. – Ничего с ней не случилось, даже лучше стала.

Сержант насупился, но потянулся за фуражкой, выпустив при этом из рук бывшее в них до того тело, тут же свободно обмякшее.

– Ваше счастье! – пресек он дальнейшее обсуждение своего головного убора. – А куда это вы, собственно, так неслись? И кто такие? Документы?

– Да мы с Силантьичем на работу опаздываем, – торопливо принялся объяснять Антон. – Мы на «Инструменте» работаем, в одной бригаде. Мы вообще родственники, он мне дядька. Вот мой пропуск, а он свой всегда на проходной оставляет, боится потерять. – Антон говорил и говорил, а вновь обретенный родственник его молчал, как рыба об лед, только все сильней тараща на него глаза.

Полицейский искоса взглянул на отставленный на вытянутую руку пропуск Антона, закрыл его и, похлопывая им по второй свободной руке, протянул:

– Работяги, значит. То-то я смотрю, одеты вы как-то… Теперь понятно, потому, как… Вам, я скажу как врач, надо активней умственно работать. Чтобы не было последствий, потому что.

Антон только развел руками.

– А родственник что, немой? – спросил полицейский, указав пальцем на молчаливого мужика.

– Да он, это, с утра никак не разговорится. Пока чаю не напьется, – ответил за молчуна Антон. Молчун сглотнул и согласно кивнул головой.

Полицейский вновь подозрительно скривился в сторону мнимого Силантьича, но решил, что с него довольно, и вернул Антону пропуск.

– Ладно уж, – протянул, – дуйте.

Антон бережно, но крепко обнял за плечи товарища по приключению – чтоб невзначай не бросился удирать снова – и, удалившись на приличное расстояние от занявшегося своей фуражкой полицейского, спросил:

– Что же это ты, братец, удирать от меня намылился? Реактивный ты мой!

Мужик покряхтел, словно перевернул тяжелую крышку ржавого железного сундука и таким же скрипучим голосом ответил:

– Так я думал, что ты тоже.