Воздушные шары Сальви-Крус

Это были первые слова, услышанные Антоном от него за все время их богатых на приключения отношений, но они никакой ясности не прибавили.

– Что – тоже? – справедливо потребовал Антон объяснений.

– Тоже из той конторы, – сказал беглец и кивнул головой в сторону оставшегося за спиной полицейского.

– А! – понял Антон. – Нет! Ты мне совсем по другому делу нужен. Эх, ты, Силантьич, Силантьич!

– Вот, к примеру, откуда ты узнал, что я Силантьич? – спросил мужик и мягко попытался высвободиться из дружеских объятий.

– Я? – удивился Антон. – А ты на самом деле Силантьич? Никогда не знал этого. Сымпровизировал на ходу, по обстоятельствам. Ну, стало быть, сам Бог велит тебе мне помочь. Ты помнишь, где мы с тобой в последний раз встречались?

Силантьич посмотрел на Антона снизу вверх из-под нависших жестких седых кустов бровей и проскрипел:

– Помню! Рожа у тебя, парень, приметная, таких конопатых еще поискать-попотеть надо.

– Замечательно! – рассмеялся Антон.

Все складывалось прекрасно, и он не склонен был обижаться на разные колкости. – Значит, меньше объяснять надо. Я хотел бы просить тебя, Силантьич, чтобы сегодня вечерком, ну, скажем, минут за пять-десять до закрытия парикмахерской, устроился в том же самом, что и в прошлый раз, кресле.

– Зачем это? – насторожился Силантьич. – Какая мне от того польза?

– Мне это нужно, не спрашивай зачем. И не бойся ничего. Я снова тебя выведу наружу, ну, пошумлю немного – вот и все.

Зато потом, конечно же, поделюсь с тобой частью своего материального достояния.

– Сколько? – тут же взял быка расчета за рога Силантьич.

– Три.

– Пять!

– Идет! – согласился Антон и протянул визави руку. Силантьич серьезно посмотрел на юношу, вытер десницу о подол пиджака и принял пожатие.

– Пошли, перекусим где-нибудь, – звенящим от радости голосом сделал предложение Антон, и Силантьич не стал от него отказываться.

На работе Антон отпросился уйти на час раньше, и за тот же час до назначенного срока занял наблюдательный пункт в телефонной будке у дома напротив парикмахерской и с нетерпением принялся ожидать появления Силантьича.

Нетерпение его оказалось субстанцией материальной, оно пьянило кровь и шипело в ушах, как шампанское.

Было прохладно. В небе тусклым фитилем тлела луна, вокруг нее клубились и заворачивались седыми кудрями сумерки, но вверх не шли, а сразу опускались на землю.