Воздушные шары Сальви-Крус

– Ты что это расселся тут? Нехорошо, когда кто-то вроде тебя сидит в то время, когда Александр Эжбицкий стоит. Александр Эжбицкий – это я, – пояснил он, снова повернувшись к девушке. – А тебя, крошка, как звать?

– Анна, – едва слышно произнесла девушка, завороженно глядя в лицо помощника.

– Анна… – протянул он, неспешно опуская тень ресниц на заблестевшие вдруг глаза.

«Ну, – подумал Антон, – с этим Аполлоном тягаться мне будет, пожалуй, сложно…» Он вспомнил свои несмываемые веснушки и сразу как-то озлился на розовощекого красавца.

«Зачем ты появился здесь? Кто тебя звал? Кто просил?» – хотелось спросить у него Антону. Сверкнув глазами и сжав губы, он вошел в заведение, но там никто не обратил на него ни малейшего внимания.

– Ну же, пошевеливайся! Я не люблю повторять дважды! – вновь обрушился назвавший себя Александром на вконец перепугавшегося Силантьича. – Живо! Освобождай жилплощадь!

И, схватив бродягу за шиворот, он выдернул его из кресла и, держа на весу на вытянутой руке, понес к выходу.

Полузадушенный Силантьич, пролетая по воздуху мимо Антона, глянул на него таким мученическим взглядом, что у того от жалости свело живот.

– Да тише ты! – безрассудно вступился горе-заговорщик, хватая верзилу за руку. – Задушишь человека.

Тот опустил ношу на пол и сверху вниз воззрился на неожиданное препятствие.

– А ты кто такой? – спросил игриво. – За дружка заступаешься? Что-то мне твоя физиономия не внушает доверия!

– Мне твоя физиономия тоже мало симпатична! – отпарировал Антон.

– А зашел я сюда потому, что здесь кому-то вроде помощь как требовалась.

И он посмотрел на Анну долгим вопрошающим взглядом.

– Требовалась, а теперь уже не требуется, – вместо девушки ответил Эжбицкий. – Опоздал ты со своей помощью, парень. А теперь топай себе спокойно и не оглядываясь, домой, а по дороге уразумей крепко, что помощь твоя малосильная и впредь никогда больше не понадобится. Потому что теперь я здесь. Правда, Анюта?

– Да, да, – как-то уж чрезмерно торопливо и даже напугано подтвердила девушка.

– Вы идите, пожалуйста. Вот, товарищ меня проводит.

– Об чем речь! – с готовностью заверил товарищ.

Пока шла вся эта перепалка, Силантьич бочком по-крабьи выскользнул за дверь и тут же растворился в совсем уже заматеревших сумерках, усугубленных очередным приступом снегопада.

Антон пожал плечами и вышел за бродягой следом. Не оглядываясь, пошел прочь. Душу саднила обида.