Воздушные шары Сальви-Крус

– Ну, бывай здоров, – на прощание махнул рукой Антон бродяге, собираясь идти, и вдруг остановился от внезапной мысли. – Послушай, Силантьич, ведь тебе некуда идти, верно?

– Почему же, – степенно возразил мужичек, – мир широк, и он не без добрых людей…

– Да я не о том, – нетерпеливо перебил его Антон, – ты не понял. Белый свет – это хорошо, но он слишком велик, чтобы согреться в нем одному. Я имел в виду обыкновенное человеческое жилье. Пойдем ко мне, места хватит вполне, я живу один. Будем жить вдвоем, какие проблемы? Идет?

– Шутишь?.

. – недоверчиво протянул Силантьич.

– Да нет же, не шучу!

Силантьич взъерошил свои густые волосы, смахнув с них снег, задумался.

– Заманчиво, – вздохнул он, – заманчиво, но… Нет, парень. Живи, как и жил, а я тоже останусь на своем месте. Думается, ничего хорошего из этой идеи не выйдет. Прощай!

– Ну, мы еще вернемся к этому разговору, еще поговорим! – прокричал Антон вослед растворившемуся в темноте мира бродяге, а сам уже не верил тому, что это возможно.

Постояв некоторое время на месте, свыкаясь с вновь обступившим его одиночеством и пытаясь дистанцироваться от общей для всех темноты, он отправился дальше, ощущая, что темнота и чернота захлестывают, путая реальность с миром своих переживаний и опасений.

По дороге ему вновь думалось о том, каким образом обычный человек может влиять на ход не зависящих от его воли событий. Достаточно ли для этого одного сильного желания, страстного желания, или же, как всегда, без благорасположения небес не обойтись? Если можно обойтись одним желанием, то все в порядке, оно у него было.

Сейчас он ощущал его как ком, который распирал грудь изнутри и не давал дышать. Так или иначе, с комом придется повозиться, чтобы жить, чтобы дышать. А вот как быть с небом? С ним можно договориться?

Так ли это, иначе ли, но прошло почти три месяца, прежде чем Антон вновь увидел Анну.

Три месяца, в течение которых каждое воспоминание о девушке было для него мучением и болью. Три месяца страстного желания быть с ней и страдания от невозможности его исполнения.

Антон боролся с собой, со своим чувством, но когда силы его иссякали, он шел туда, где, как ему казалось, он мог увидеть Анну, и кружил там, кружил часами. Иногда ему везло, и тогда он видел ее издали. Видел, как она спешила на работу, или стояла на том заветном крыльце, с которого впервые окликнула его. Видел, как смеясь и говоря что-то, она шла под руку с тем самым Эжбицким, непрошено вставшим между ними тогда и продолжавшим стоять теперь.